Заноза в драконьей лапе - Диана Хант

И этот милый малыш. Был. Голоден.

Я не осьминог, у меня не три сердца, а всего одно.

Разорвётся от жалости – другого не выдадут, решила я, беря дитя за руку и направляясь в «Поплавок», судя по отзывам, лучший трактир на острове… Был. В общем, в тот вечер пришлось долго объяснять, что мой помощник – на самом деле тихоня и милашка. Где-то очень глубоко внутри…

Помимо имени я вытянула из Сени признание, что он-таки больше Осьминожка, чем Рыбёх. Ипостась рыбки была искусственной, вторичной, приобретённой в плену, где была прикреплена магически. Так или иначе, на «подарок» Вьюнец был не в обиде, а наоборот, сохранил, как он сам выражался, «на память!» и пользовался им вовсю. От факта, что по мере скоропалительного взросления (эх, надо было Коралл слушать!) умилительная рыбёшка произрастала как минимум, в акулу, Сэнсэй Великий был без ума.

Так уж вышло, что у осьминогов три сердца.

Этим, по всей видимости, и объяснялась ветреность капризного существа.

Не переставая клясться мне в любви, и не скрывая при этом, что любят меня не только как хозяйку, Сеня, – стоило только нам открыться – принялся вовсю строить глазки клиенткам, а кому-то и назначать свидания, что было уже ни в какие рамки.

Надо отдать «профессиональным стараниям помочь нам выбиться в люди» (нахал именно так аргументировал!) должное – наплыв в те дни был просто запредельным. Сеня, зараза, только ресницами хлопал, упрекая меня в жестокости и предвзятом отношении, мне же пришлось нафиг не упавший наплыв разгребать. Мало мне было Сени с его истерикой, так в ещё салон принялись штурмовать игриво настроенные дамочки, «милашку-пирожочка-симпампулечку-Сенечку» и, разумеется, требующие его немедленно. Не хватало ещё, чтобы обвинили в содержании притона и прикрыли к морской матери…

Пришлось закрывать салон, объявлять выходной для всей команды и долго, изо всех сил стараясь не раздражаться и не скатываться в скандал доносить до помощника: флирт на рабочем месте – табу!

А уж плавки-стринги и подавно.

Спустя бурный водопад доводов «Я хотел, как лучше!», «Почему мне всё запрещают?», «Так нечестно!», «Ну почему мне нельзя делать то, что я хочу?», «Я протестую!»,  «Они сами пришли, не виноватый я!» и прочее в подобном духе, удалось, наконец, добиться от Сэнсэя Великого обещания, что «строенья глазок» и прочего «харрасмента» на рабочем месте – а также на расстоянии ста метров от салона – больше не будет. с

Одарив меня напоследок взглядом императора в изгнании, Сеня с высоко поднятой головой удалился в свою комнату, – настоящий мини-дворец с ложем-ванной посреди и кружевными кораллами по водным стенам…

…Где и просидел, обуреваемый смертельной обидой, весь день.

Вышел только вечером, аккурат во время записи тюленихи, которая клеила ласты к моему помощнику, не стесняясь даже моего присутствия. Как назло, муж мадам, господин Ластоног, заведовал местной санэпидемстанцией, и ссориться с ним ну совсем не хотелось.

И вот, чего мне стоило убедить мадам, что Сени нет, где – неизвестно, когда будет тем более и вообще у него сегодня выходной, знаю только я, как является… Сеня.

Собственной персоной.

И в каком виде!

Нет, костюм, жадно обхватывающий гибкий, и, чего уж там, мускулистый стан помощника, был верхом приличия и в некоторых местах даже стиля (позже выяснится, что над шедевром целый день трудились парящие рыбки, которых нахал утянул прямо у меня из-под носа и нещадно эксплуатировал, добиваясь нужного эффекта).

В отличие от тех же плавок.

А эффект производил покруче. Да что там «покруче» – плавки нервно переминались с ниточки на ниточку в стороне.

Было только одно «но». Приличным в костюме было всё, кроме верха. Тёмная, мерцающая огненными паттернами ткань прикрывала рёбра и… на этом всё.

Плоский и загорелый живот, с симметричными, чётко очерченными кубиками пресса, был представлен на всеобщее (ладно, наше с тюленихой) обозрение. Вместе с косыми мышцами живота и манящими ямочками позади, над таинственно мерцающей кромкой брюк…

Поиграв мышцами, этот бесстыдник принялся помогать, как ни в чём не бывало. Выводя меня из себя невинной моськой и ясным, незамутнённым и не понимающим моих намёков, – гневных и прозрачных, как слеза младенца, – взором.

Я уж надеялась, что хоть по части клиентки дело так и обойдётся чрезмерным слюноотделением, однако, – как всегда, когда в игру вступал обиженный, меланхолично настроенный Сеня, – не обошлось. Без «симпампулечки-сладенького-пузырёчка» мадам уходить наотрез отказывалась.

«Симпампулечка сладенький-пузырёчек» с отстранённым видом хлопал ресницами, изображая что он тут ни причём.

Стоит ли говорить, что выпроваживать из салона, а скорее, корректно (насколько это было возможно, учитывая остроту ситуации) выдворять сгорающую от любовного томления мадам пришлось мне одной. Подробности опустим, они нецензурные.  Скажу лишь, что удалось лишь с седьмой попытки, что понятно настроения не прибавило.

Как, впрочем, и нервные вопли:

–  Я всё сделал как ты сказала!.. Между прочим, это красиво!.. Я просто хотел вас порадовать! Разве это плохо?

– Порадовал, – усмехнулась я. – Эта тюлениха теперь на все острова раструбит, что у нас тут притон… Ещё и господину Ластоногу нажалуется!

– Ну хочешь, я его съем, чтобы ты не расстраивалась? Только скажи, хозяйка!

– Нет уж, – покачала я головой. – Никого мы есть не будем. А насчёт костюма – он слишком красивый, Сень. Ты его береги до какого-то особенного случая.

– Свадьбы? – Просиял помощник.

– Мгм… или похорон.

– Каких ещё похорон, хозяйка?

– Твоих, Сень. Клянусь, я обставлю их с размахом и даже на фейерверк в твою честь не поскуплюсь – если ещё раз в этом в салоне увижу. Ты понял?

– Пооонял… – протянул Вьюнец, и, виновато потупившись, отступил.

В свой мини-дворец.

Как известно, мой помощник умеет вовремя сделать всем одолжение.

***

А ещё некоторые виды осьминогов ядовиты.

Это, кстати, мне принц поведал. Вместе с руганью и настоятельной рекомендацией держаться от помощника как можно дальше.

Тем самым утром, когда застал нас на пляже, спящими в обнимку.

Тут надо отметить, что до того злосчастного утра Вьюнец оборачивался редко и был во время оборотов ребёнком. Маленьким голодным малышом! Ну как было о таком не