Ольга Резниченко - Глупые игры... в Любовь

— Меня все… всегда, хотят, убить. Я уже, смирился.

— Прошу, Бельетони, не корчи из себя придурка.

(вдруг приблизился, вплотную, прижался ко мне; взгляд истомно скатился с глаз к губам)

— Доминик, — (тяжело сглотнула; сердце бешено заколотилось, избиваясь, убиваясь внутри; задыхаюсь; дрожу) — Прошу… Тебе нужно…

Резкий рывок — и подхватил меня себе на руки (невольно обвилась ногами вкруг пояса; замерла не дыша)

— Я не боюсь.

(в дурмане пауза)

— Я, боюсь, — только и смогла из себя выдавить….

… а глаза, глаза смущенно метали взгляды… от губ к зеницам, сражаясь в "правильно-неправильно", "можно — иль нельзя".

(и снова молчим, молчим, томясь в волнении)

— Я скучал, — нежное, ласковое…

(тяжело сглотнула)

— Я тоже…

(словно… эти слова… только и нужно было ему услышать)

В миг прикипел поцелуем к моим губам.

замер, боясь оторваться.

Вдыхаю, вдыхаю его тепло, аромат. Вдыхаю его жизнь… и растворяюсь.

Глоток смелости — и я ответила, первая начала безумие.

Жадно обхватив губами своими его губы, робко скользнула языком… по нежным лепесткам, собирая росу. Собирая горькую сладость.

Короткий шаг — уткнулись в кровать.

Бережно опустил, уложил меня на спину.

(нервно, шумно дышу)

Повис, повис надо мной — и снова поцелуй.

Страстный, властный, смелый. Увлекающий за собой. Уводящий от реальности… в сказку.

Едва выпустил, отстранился от моих губ, едва смогла вобрать в себя воздух, жалобно прошептала.

— Они нас найдут.

— Доверься мне…

И снова поцелуй… Ласково скользнув рукой по телу, бережно обнял за талию и немного подал вверх.

Робко дернул змейку на куртке…

Сомнения, страх, волнение раздирали не только меня…

испуганно бросал взгляды то в глаза, то на свои руки.

(молчу; молчу, выжидая)

Попытка стянуть с меня куртку — немного приподнялась, поддаваясь.

Мило улыбнулся. Тепло, нежно.

Еще движения — и снял кофту.

(а в душе моей холод с жаром сражаются; страх с желанием бьются…)

Когда-то…. когда-то все равно я совершу этот шаг… добровольно.

Может, все и быстро происходит у нас…

Но…

… теперь… Почему, не теперь?

Другого шанса… быть может, и не будет.

просто… побыть даже рядом, наедине…

Я готова. Я хочу…

И более, более счастливой… я себя еще никогда не чувствовала.

Хочу, чтобы он был моим первым… (да, первым!)

В его руках, в его объятиях…

…. моя радость, беспечность; чувствую себя в безопасности. БЕЗОПАСНОСТИ.

… маленькая девочка.

ЕГО девочка.

… люблю, люблю я. Впервые люблю.

Бесспорно.

Как никогда… и никого.

Влечение, глупые влечения стерлись, оставив по себе только мыльный след.

Робко коснулась его плеча…

скользнула по груди… к воротнику,

вниз… пуговка за пуговкой… — расстегнула рубашку. Глубокий вдох (о, Боже, как мне страшно) — и сняла ее…

Поцелуй, его поцелуй коснулся моих губ… и тут же скатился по щеке к шее. Прижал, жадно прижал меня к себе.

Руками нырнул под футболку, рывок — и тут же лишил меня ее.

Притиснулся губами к груди (проворное движение рук — и бюстгальтер слетел прочь).

Невольно поежилась, дернулась (сжалась, смущено прячась) — но Доминик тут же привлек назад, к себе.

Скатываясь, убегая от шеи жаркими касанием языка…, скользнул к груди — нежно лизнув сосок, тут же вобрал его в себя.

Поежилась, поежилась…

но, не вырывалась.

Терпела,

…наслаждалась.

Жадно сжал грудь рукою.

Еще движение, еще мгновение — и тихо застонала

от удовольствия.

Сильнее, сильнее прижал меня к себе, в ответ.

минуты услады — и отстранил…

движения, старания — его, мои — и мы лишились остатка одежды.

…бережно уложил на спину.

Трусость. Робость. Мой детский страх, испуганным осиновым листочком, должал внутри меня.

— Верь мне, — неожиданно прошептал на ухо.

осторожно (ласково удерживая, касаясь) перевернул набок, притянул к себе вплотную…

Задыхаюсь, задыхаюсь от волнения… и счастья.

резкий рывок — проник, проник в меня…

жадно вскрикнула, застонала.

(заслонился весь мир неистовым удовольствием)

невольно еще сильнее прижалась спиной к нему…

рывок,

еще,

еще,

еще…

Сегодня… я стала женщиной. Его женщиной.

А прошлого — прошлого… просто НЕТ.

Только мы — и мы вместе.

Больше ничего… и никого… вокруг.

Только двое.

Двигались, двигались в унисон, доводя друг друга до невероятных блаженств.

Даря наслаждение.

Даруя счастье.

Глава Двадцать Девятая

Устало положила голову на подушку. Лицом к лицу. Глаза в глаза.

Милая, добродушная улыбка не сходила с его губ.

Я пристыжено рассмеялась и на мгновение, робко, спрятала взгляд.

— И что теперь будет?

— Все хорошо…, - едва слышно, ласково прошептал.

— Они скоро догадаются, где я.

— Им придется смириться. Хотят того, или нет: мы — вместе.

(невольно улыбнулась в ответ)

Робко коснулась кончиками пальцев его щеки…. провела по губам.

Не реагировал (всматривался в глаза).

Ровное, усталое дыхание.

Наслаждение счастьем.

Моя рука истомлено бухнулась на подушку.

Вдруг накрыл, накрыл… мою ладонь своею. Пальцы переплелись, и в крепком замке сжались.

— Все будет хорошо, Жозефина. Все будет — хорошо.

Жадно прижалась губами к его руке.

Отстранилась на мгновение и тут же носом уткнулась между нашими ладонями. Истомно прикрыла веки. Дышала, дышала теплом. Его ароматом. Нашим счастьем.

Облокотился на локоть.

Глаза в глаза.

— Ох, какая родинка у тебя, — игриво рассмеялся и вдруг дернулся ко мне (попытка стянуть с меня покрывало). — Покажи.

— Нет! — смущенно завизжала я и прытко отшатнулась (едва не улетев с кровати; застыла на краю).

— А н-ну покажи-и! — зарычал Доминик и стал приближаться, надвигаться, играясь, смакуя, как рысь с ланью.

— Не-а! — дразня, вновь завизжала я и тут же вскочила с кровати (жадно прикрываясь покрывалом).