Дочь вне миров - Карисса Бродбент

В конце концов я начала колдовать над каждым лепестком по отдельности, выясняя, как удерживать в уме остальные, пока я переходила к следующему, следующему и следующему. И затем, после этого, я заставила себя сделать еще один шаг: выяснить, как превратить его в стекло, не позволяя всем этим отдельным лепесткам ускользнуть из памяти моего разума.

Звуки ночных жуков и существ стихли. Небо стало фиолетовым. Зрение у меня затуманилось, голова стала свинцовой, за глазами, ушами, висками пульсировало.

Тисана.

Сначала это был голос Эсмариса, обвиняющий и умоляющий одновременно.

— Тисана.

Мрак испарился, стирая воспоминания о лице моего бывшего хозяина, о его предательстве.

Я открыла глаза и увидела яркое небо, ветви деревьев и зеленые листья, посягающие на края моего зрения. И пара угловатых ярко-голубых глаз, смотрящих на меня из-под недоуменных бровей.

Я заснула.

— Я же говорил тебе, что биться головой о стену не получится, — сказал Макс.

Моя голова определенно чувствовала себя так, как будто ее ударили обо что-то. Она пульсировало так сильно, что цвета моего зрения становились ярче и тусклее с каждым ритмическим ударом боли. Я потянулась к боку, мои пальцы шарили в грязи, мягко обхватывая что-то твердое.

— Не получится? — Я улыбнулась ему и раскрыла пальцы, чтобы показать стеклянный цветок — каждый лепесток разный, совершенно несовершенный, точная копия.

Я никогда не пробовала ничего слаще, чем тихое, приглушенное удивление на лице Макса, когда он забрал у меня цветок, вертя его в пальцах.

— Хорошо, — сказал он наконец. В конце был намек на вопросительный знак, как будто он не совсем знал, что с этим делать.

Я опустила пульсирующую голову обратно в траву, позволяя цветам скрыть мою ухмылку. Боги, я забыла, какое это прекрасное чувство — превзойти все ожидания.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Рыба обожгла мне горло.

У меня никогда не было большого дома, поэтому я, возможно, наивно полагала, что не буду тосковать по дому. Как оказалось, это неправда. Я многое пропустила в Трелл, даже в поместье Миков, единственном доме, который я знала за свою взрослую жизнь. В верхней части этого списка была еда, которую было не больно есть. На Ара, видимо, перепутали «вкус» с «болью». По крайней мере, у Макса.

Пока я ела, он все крутил этот стеклянный цветок в пальцах. К моему удовольствию, он не сказал ничего плохого об этом.

— Теперь тебе просто нужно научиться делать это за секунды, а не за часы.

— Сделаю, — ответила я, хотя перспектива этого казалась головокружительно пугающей. — Мы продолжим после еды.

Я сказала это очень небрежно, хотя мой желудок сжался при этой мысли. Пол будто двигался под моими ногами, как будто я снова оказалась на той жалкой лодке с больной спиной.

Макс усмехнулся.

— Как, черт возьми, мы продолжим? Тебе нужно как минимум несколько часов, чтобы отдохнуть.

— Я хорошо себя чувствую.

Неправда. Но времени на отдых у меня не было. И кроме того, мысль о том, что я буду лежать там, ничем не занимаясь, кроме своих мыслей, казалась куда более пугающей, чем заставлять себя заниматься до изнеможения.

Макс одарил меня прищуренным взглядом, который пронзил мою ложь.

— Ты слишком напрягалась. Владение требует много энергии, а ты делала это без перерыва последние двадцать часов.

— Это сработало.

— В этот раз. Тебе не всегда будет так везти.

Он поерзал на стуле и открыл рот, как будто собирался заговорить. Но прежде чем он успел это сделать, входная дверь распахнулась, и перед ней стоял Саммерин.

— Спасибо, как всегда, что постучался. Очень вежливо. — Макс бросил взгляд через плечо, но Саммерин ничего не ответил, кроме ухмылки и деликатного пожимания плечами. — Ты привел наш любимый шар разрушения размером с ученика? Потому что если так, то его не пускают в дом. Или сад. Я полагаю, он может сидеть очень-очень тихо где-нибудь в углу, ни к чему не прикасаясь.

— Мот навещает свою мать. — Саммерин скользнул в кресло рядом с Максом. — Слава Вознесенным.

— И ты решил провести свою драгоценную свободу с нами? Как мило.

— Ограниченная свобода. У меня скоро будет клиент. — Взгляд Саммерина остановился на мне, задержавшись на мгновение. Интересно, слышал ли он это тоже — «нас». — Как дела, Тисана? Ты выглядишь немного…

— Я в порядке, — ответила я в то самое время, когда Макс сказал:

— Она всю ночь делала это.

Он вручил Саммерину мой стеклянный цветок, который задумчиво изучил его, прежде чем перевести взгляд с Макса на меня.

— Хорошая работа.

— Спасибо, — сказала я, как раз в тот момент, когда Макс заметил:

— Это приемлемо.

— Хм. — Саммерин посмотрел то на меня, то на Макса, то снова на меня. Обычно я не была застенчива, но мне пришлось сопротивляться желанию извиваться под оценивающим весом его взгляда.

— Клиент? — Я спросила.

— Саммерин — целитель, — сказал Макс. Честно говоря, было облегчением услышать, что отвечать за других было не исключительно тем, что он делал со мной.

— Как Уилла?

— Не совсем так, — сказал Саммерин. — Результат тот же, но процесс другой.

— Вальтейн внутри. Солярии внешние. — Макс сказал это так, как будто это было самодостаточным объяснением, но мне оставалось только вертеть эти слоги у себя на языке.

Ин-турн-ул. Экс-терн-ул.

— Что это обозначает? — наконец спросил я. Я ненавидела вкус каждого слова, внезапно слишком осознавая сильный привкус своего акцента.

— Вальтейн… — Макс прожевал, задумавшись на мгновение. — Когда Уилла исцеляет тебя, она в некотором смысле разговаривает с твоим телом. Поощряет его расти и исцеляться, питая вашу жизненную силу изнутри. — Он ткнул вилкой в сторону Саммерина. — Когда Саммерин делает это, он физически двигает плоть, соединяя ее воедино и соединяя на очень маленьком уровне. Конечный результат похож, но подходы сильно различаются. Путь Саммерина причиняет гораздо больше боли.

— Но это гораздо лучше для серьезных травм, таких как переломы костей, — добавил Саммерин с легким оттенком защиты. —