Волчий дурман. Не моя луна - Елена Синякова

которая жгла и сводила с ума от царящей обстановки вокруг, когда все были счастливы, веселы и непринужденно общались с моей упрямой девчонкой, а я словно плыл за бортом этого праздника и бился в попытках забраться на борт этого корабля.

Я просто тонул, черт побери.

У меня сносило к херам крышу от этой фигни — бегать на побегушках весь день и наматывать круги вокруг своей конфетки.

Бить себя по рукам, чтобы не касаться ее, а потом дрочить ночами в своей комнате, слыша, как она спокойно спит, закрывшись со всех сторон.

Выломать дверь и ворваться к ней, чтобы устроить разговор по душам, казалась не такой уж и плохой идеей.

Черт!

Да лучше бы она взяла любимую биту у Деда и вломила мне по черепу, чем вела себя вот так отмороженно!

Целую гребаную неделю я не слышал ни единого звука в мою сторону.

Не видел ни единого взгляда.

Я спал под дверью ее комнаты прямо в ванной, чтобы заловить ее хоть раз в нашем любимом мокром месте, но всё это время она умудрялась ускользать от меня с помощью моей сердобольной Кирти или Мэгги, которые постоянно крутились рядом с Девой с момента ее пробуждения до самого сна.

Полный треш начался тогда, когда Кирти стала еще и на ночь оставаться у Девы!

Нет, я был, конечно же, рад, что мои девочки нашли общий язык и стали общаться настолько тесно, несмотря на значительную разницу в возрасте.

У Кирти не было особо подружек по той причине, что она сама была не слишком общительной и чужим, как правило, не доверяла.

Но к Деве она тянулась всей душой и теперь даже выглядела более умиротворенной и довольной, когда они проводили много времени на кухне, устаивая нашей семье пир живота.

Семейная идиллия, мать ее…

Только было стойкое ощущение, что я частью этой семьи вовсе не был.

Папа улыбался и пытался меня подбодрить, но сильно в моей беде это не помогало.

И на все мои вопросы, что же делать теперь, он только пожимал плечами и философски отвечал, что я сам почувствую, что мне делать дальше.

Но то, что я чувствовал, было далеко от идеала и попахивало откровенной порнографией!

Волчьи боги!

Дошло до того, что я даже в окно ее пытался влезть.

Второй этаж для бешеного волка — что ежику пенёк описать.

Но окно тоже было наглухо закрыто, словно Дева выстроила вокруг себя крепость из песка и стекла, где я постоянно видел ее перед своим носом, ощущал до головокружения, но прикоснуться не мог.

Сидеть в засаде для меня было не ново, но только не в собственном доме и собственной комнате в один из дней, когда очередная ночь прошла под девизом «Спорт и дрочилово — наше всё», а папа уехал по делам вместе с Катриной.

Дева снова была на кухне с Мэгги.

Но я знал, что торчать там весь день она не сможет.

Поэтому сидел у дверей с дергающимся глазом в ожидании того, как услышу ее легкие шаги по лестнице.

И если она думала, что, передвигаясь по дому босиком, сможет скрыть звук своих шагов от меня, то она очень сильно заблуждалась в моих способностях!

— Сюда иди!

Я схватил ее за грудки футболки, рывком втаскивая в свою спальню, мимо которой она так быстро и отчаянно пыталась каждый раз проскочить.

И ведь всегда удавалось сбежать от меня.

Но не сегодня.

— Долго ты еще от меня будешь бегать?!

Черт! Как же меня тянуло к ней!

Стоило только учуять аромат ее тела, как звон в яйцах отозвался гребаным шумом в голове!

Это уже походило на полное безумие.

Я хотел ее трахать сутками напролет, прерываясь, чтобы только дать ей перекусить и поспать пару часов.

Все мои чертовы сны были только об этом.

Я просыпался и не мог пошевелиться.

Слышал только собственное прерывистое дыхание, словно всю ночь наматывал круги по лесу, и как колотится сердце, не сразу понимая, что рядом ее нет.

И я снова в глухом беспрерывном обломе.

А она ходила по моему дому, не глядя мне в глаза, и всем своим видом показывала, что прощать она меня не собирается, чертовка!

Она даже ни разу меня по имени не назвала!

И знала ведь, что с огнем играет, а всё делала наперекор!

Сама-то мелкая, едва до середины груди мне доходила, а успела мне всю душу вывернуть!

Все мозги намотала на свой мелкий кулачок!

Она и сейчас упрямо смотрела куда-то в область моей обнаженной, влажной от пота груди, держа плечики такими ровными, что они подрагивали от напряжения.

— Если позволишь, я пойду к себе, — отчеканила девушка чопорно и отстраненно, а я с силой сжал в кулаке ее бесформенную футболку так, что ткань затрещала, облепливая ее тело, и прорычал в бледное личико:

— Не позволю! Что делать теперь будешь, Дева? Кричать? Звать на помощь?

Я шарахнул рукой по двери, упираясь теперь так, что деваться ей было некуда.

Она была зажата мной со всех сторон, упираясь спиной в дверь.

Ее ресницы затрепетали, и дыхание изменилось.

Всё, на хрен!

Игры кончились.

Волк вырвался из клетки, и птичка попалась.

Она пыталась дышать ровно и размеренно, но ни черта не получалось, потому что теперь и она поняла, что всё.

Добегалась.

Почувствовала, что меня накрывает так, что уже не отбиться и не убежать.

Говорить о чем-то и предупреждать больше не было смысла.

Я так и не разжал руки, дернув девчонку на себя, отчего тонкая ткань не выдержала и с треском разорвалась, а Дева впечаталась в мой торс, пытаясь затормозить, но безуспешно.