Лиза Хендрикс - Бессмертный воин

— Ну, если вы должны, милорд.

Это было так, будто она взяла его в руку, настолько быстро он затвердел. Этот ужин станет самой длинной трапезой в его жизни.

Глава 8

— Я не могу понять этого. Три рыцаря, один из которых барон, и все без оруженосцев.

Алейда, обхватив себя руками, рассматривала двух стоящих перед ней мужчин.

— Вы не танцуете, не поете, не охотитесь с соколами. Следующее что вы мне скажете, это то, что не играете в шахматы.

Иво засмеялся.

— Я не силён в этом.

Алейда взглянула на Бранда.

— А Вы, мессир?

— Вовсе не умею, миледи, — ответил он и, взяв кружку с элем, занял место справа от Иво. По традиции, сэру Ари также следовало сидеть за высоким столом, рядом с Алейдой, но он, как оказалось, снова исчез незадолго до ужина, и на его месте сидел отец Теобальд. Этот разговор начался с замечания Алейды о пропавшем сенешале, и, кроме того, о резьбе, которой занимался Освальд. И эта беседа показала печальный недостаток такта у ее мужа и его рыцарей. Даже у Невилла и его жалких друзей были оруженосцы — и их оруженосцы даже играли шахматы. Эти двое же, казалось, были воспитаны волками.

— А что насчет сэра Ари? — спросила она. — Он играет?

Иво перевел взгляд на Бранда, который пожал плечами.

— Я так не думаю.

Алейда нахмурилась.

— Мессиры, и из какой же страны вы двое прибыли, что ее благородные рыцари не играют в шахматы?

Иво послал Бранду быстрый предостерегающий взгляд, но когда он встретился глазами с Алейдой, выражение его лица было вежливым.

— Что вы имете в виду?

— Сэр Ари сказал, что он и сэр Бранд не норманны, и ясно, что они не англичане, — сказала она. Она наклонилась вперед так, чтобы лучше видеть Бранда. — Но он не сказал, откуда вы прибыли?

— Э…

— Гэлдерс, — непринужденно ответил Иво.

— Ага, Гэлдерс, — словно эхо повторил Бранд.

Иво взял Алейду за руку и начал водить по каждому пальчику девушки, посылая дрожь вверх по ее руке.

— Как тебе пришло в голову спросить Ари откуда он?

— В тот первый день, мы говорили о тебе, и он назвал тебя Иваром, — ответила она.

Его прикосновение сбивало с толку, но не настолько сильно, чтобы она не могла не заметить взглядов, которыми он снова обменялся с Брандом. Что — то в этом разговоре заставляло их быть осторожными. Она наблюдала за их лицами очень внимательно, когда рассказывала остальную часть разговора с сенешалем.

По мере того как она говорила, лицо Бранда становилось все более мрачным, а затем внезапно просветлело.

— Я помню Ивара. Он был хорошим парнем, таким, с которым ты хочешь быть рядом во время сражения, но который был дьяволом с девушками.

— Правда? — Алейда подняла бровь. — Сэр Ари говорил, что он был старым.

— О, ну вероятно, он таким казался Ари. Он намного моложе меня. — Уголки его глаз изогнулись от веселья. — Но я знал Ивара, когда он был в расцвете сил, и женщины любили его также сильно, как он их. И это правда. Он каждую ночь находил бы девушку, желающую …

— Бранд, — прервал его Иво. — Это неподходящий разговор для моей жены.

— Да. Я полагаю, что так, — согласился Бранд, в то время когда его ухмылка стала шире. — Хотя неудивительно, что Ари так думал о нем. Ивар был больше похож на отца Теобальда.

Алейда взглянула на священника, с животом, который был похож на бочонок пива и с редеющими волосами цвета соломы. Да, не того сорта, подумала она, чтобы идти к девушкам через всю деревню, даже если бы он не был священником. Ее сомнение, должно быть, отразилось на лице, ибо отец Теобальд внезапно покраснел, а Иво и Бранд рассмеялись. Она почувствовала, что краснеет, но затем, когда их смех заразил ее, она захихикала.

— Я сожалею, святой отец. Это только … — она поняла, что не может ничего объяснить, без того, чтобы не сделать все еще хуже, и засмеялась еще громче. Отец Теобальд, благослови его, просто взглянул вниз, погладил свой живот и тоже засмеялся.

Когда смех затих, Бранд снова обратился к Алейде.

— Итак, миледи, Вы говорите, что раз я рыцарь, то должен научиться играть в шахматы.

— Чем скорее, тем лучше.

Несколько быстрых распоряжений, и два человека были посланы наверх за шахматной доской, а другие слуги принялись убирать со столов.

Когда Алейда показывала, куда поставить доску и стулья, Иво подошел к ней сзади и положил ей руки на плечи.

— Жена, что ты делаешь?

— Готовлюсь научить твоего человека играть в шахматы, милорд.

Он наклонился вперед и прижался ртом к ее ушку.

— Если помнишь, ты должна выучить свои собственные уроки. Научить произносить мое имя?

Если бы он прямо там развел ей ноги, он едва ли смог бы вызвать больший беспорядок в ее мыслях или теле. Как и раньше в соларе, желание затопило ее, словно сам Люцифер прошептал ей прямо в ухо, что, возможно, было бы приятнее пропустить ужин ради уроков ее мужа. Она балансировала на крае этого распутства, когда ответила ему:

— Я только пытаюсь делать, как ты просил, милорд. Стараюсь узнать тебя лучше.

— Обучая Бранда играть в шахматы?

— Слуги господина — это отражение его характера, — сказала она скромно, а он только мог заскрежетать зубами от такой профанации, которая показала, насколько сильно ему не понравился ее аргумент. В нескольких шагах от них отец Теобальд изучал их с явным любопытством, вероятно ожидая какого — нибудь признака несдержанности, чтобы в следующий раз обратить на нее внимание на мессе. Его беспокойство было оправдано. На губах Алейды блуждала чуть заметная улыбка.

— Я не могу сейчас уйти, милорд. Это будет неприлично. — Не говоря уже о том, что все поймут.

— Назови ему все шахматные фигуры и покажи, как они двигаются, — сказал Иво. — Затем попроси кого — нибудь еще сменить тебя и извинись.

Одна ее половина обдумывала его властный приказ, в то время как другая ее часть, та, которую он научил страстно желать его прикосновений, заставила ее кивнуть.

— Да, милорд.

Он мягко сжал ее плечи, и она услышала смех в его голосе, когда он произнес:

— Иво.

Затем он ушел, так как Бранд отвел его в сторону для разговора. А она осталась, задаваясь вопросом, как быстро она смогла бы объяснить основы игры, и захочет ли отец Теобальд помогать, принимая во внимание, что сэр Бранд раздражал его.

— Где, дьявол его возьми, этот Гэлдерс? — потребовал ответа низким голосом Бранд, как только они оказались вне пределов слышимости других.

— Я думаю, между Фландрией и Саксонией. Мы не можем сказать, что мы норвежцы. Память еще слишком свежа на этих побережьях.