Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

— Перемирие?

— На данный момент.

Тяжело вздохнув, она убрала руку:

— Ладно, ладно, никаких прикосновений, я поняла.

Глава десятая

Эйвери

Не существовало ни одного известного способа разорвать ментальную связь, как не существовало и ни одного известного способа выбраться с этого проклятого острова. Ей понадобилась бы целая дюжина жизней, чтобы просто понять, как это провернуть. И всё же получить в запас несколько недель жизни было куда лучше, чем умереть прямо сегодня. Ей кровь из носу нужно было что-то придумать, хотя, если выбирать между этим оборотнем и университетом, кто-то из них двоих гарантированно загонит её в могилу.

Дикая, выматывающая усталость сковала всё её тело, когда она тяжело, словно побитая, поплелась в ванную комнату и заперла за собой дверь на замок. Это был просто пиздец какой длинный и сумасшедший день.

Она зажгла ведьминские светильники, и их едва слышное, мягкое жужжание показалось её ушам настоящим благословением. Маленькая ванная комната озарилась тёплым, уютным светом, в котором медные краны и фурнитура заблестели так ярко, что это почти слепило глаза. Её самой любимой деталью в этой комнате было круглое окно прямо над ванной; оно располагалось как раз на такой высоте, что, принимая душ по ночам, она могла подолгу наблюдать за движением звёзд на ночном небе, полностью теряя счёт времени под струями воды. Это было единственное место во всей академии, где она чувствовала себя в абсолютной, истинной безопасности.

Однако сегодня ночью никакой безопасностью здесь и не пахло. В её спальне сидел опасный оборотень, её собственная сестра теперь что-то подозревала (и в этом была сугубо её вина), а её гениальный план представлял собой дымящуюся кучу лошадиного дерьма.

Так что теперь ей нужно было не просто выяснить, как разорвать узы с оборотнем, но и найти способ переправить его с острова, попутно придя к леденящему душу осознанию: скорее всего, она сама никогда уже отсюда не выберется. Либо её просто казнят за государственную измену из-за связи с оборотнем.

Просто, блять, фантастически.

Сбросив халат, она позволила ему упасть на пол и ногой отпихнула в плетёную корзину для белья. Шагнув в ванну, Эйвери включила душ и тихо выругалась, когда ледяные брызги обожгли её и без того озябшую кожу, прежде чем вода наконец пошла тёплой. Под хлынувшими струями все проблемы разом отступили на задний план. Если на свете и существовала чистая, первозданная магия, то это определённо была вода. Источник всей жизни. Даже богиня создала их из неё. Сила, способная утопить тебя, но в то же время достаточно нежная, чтобы очистить — вот это и была настоящая магия. Серебряная луна ярко светила в окно; Эйвери смотрела на неё, мысленно растворяясь среди звёзд. Горячая вода барабанила по телу, и этот шум был достаточно громким, чтобы заглушить почти все звуки мира.

Кроме одного-единственного скрипа двери, который всё же пробился сквозь пелену воды.

Она замерла, инстинктивно скрестив руки на груди, чтобы прикрыться от безмолвного незваного гостя. Однако, когда она вгляделась в темноту за пределами ванной, там никого не было. Она готова была поклясться, что запирала дверь, но сейчас видела лишь узкую полоску света, падавшую из её едва освещённой спальни. Решив, что ей просто померещилось, Эйвери проигнорировала этот звук и вернулась к мытью, подставив лицо под струи.

Но звук повторился, и на этот раз громче. Дверь в ванную со скрипом приоткрылась, словно её кто-то толкнул. И тут она увидела его — он сидел настолько неподвижно, что она едва его не проглядела. На пороге стоял кот.

Феликс бесстыдно наблюдал за ней в душе.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: от неожиданности она на этот раз начисто забыла прикрыться. Её руки безвольно повисли вдоль тела, как бесполезные варёные макаронины, оставляя её абсолютно обнажённой — такой, какой мать родила. И его глаза жадно впитывали каждую деталь.

«Грубо вот так пялиться, мелкая ведьма», — раздался голос прямо в её голове. Не просто голос. Его голос. К этому ощущению, будто змея проскальзывает в её сознание, она привыкнет ещё очень не скоро. Клянусь богиней, наглость этого оборотня просто поражала. Она?! Это она тут пялится?!

— Пошёл вон, — прошипела она коту.

«Заставь меня».

Этот гребаный придурок прекрасно знал, что она не сможет выйти из душа, не устроив ему представление во всей красе.

— Ты можешь этого не делать?

«Чего именно, ведьма?»

Она официально сошла с ума. Стоит тут, спорит с оборотнем, будучи абсолютно голой. Может, она где-то приложилась головой, сдохла, и это её персональный ад? Из всего, что произошло за сегодня, этот момент казался самым худшим. Эйвери дёрнулась, пытаясь прикрыться занавеской для душа; вода продолжала хлестать на неё, намертво прилепляя тонкую ткань к мокрому телу. Взгляд Феликса на секунду скользнул вниз, а затем снова встретился с её глазами. Ах ты мелкий говнюк!

— Не смей… — она яростно замахала руками. — …смотреть на меня, пока я в душе! — она судорожно пыталась подобрать слова, которые не звучали бы глупо.

Через их ментальную связь донёсся низкий гул — звук, до ужаса похожий на смешок.

«Ты сама хотела, чтобы я стал твоим фамильяром. Куда ты, туда и я», — поиздевался он.

Это было неправильно абсолютно на всех уровнях. Она имела в виду совсем не это, и он прекрасно это понимал.

— Это не значит, что ты можешь просто разглядывать меня голой!

«Я, вообще-то, тоже голый, если тебе от этого легче».

Легче не стало ни разу. Если бы коты умели выглядеть самодовольно, то этот пушистый ублюдок сейчас был бы ходячим эталоном. Эйвери раздражённо и шумно выдохнула. Если она всё-таки не умерла, то это точно какой-то извращённый кошмар, от которого она вот-вот проснётся. Она зажмурилась. В её голове завязалось слишком много узлов, скопился такой ком проблем, что она тупо не понимала, с какого края начинать всё это распутывать.

Продолжая прикрываться занавеской для душа, Эйвери потянулась вперёд к вешалке, резко сдёрнула полотенце, замоталась в него и с размаху захлопнула дверь прямо перед носом этого кота-извращенца. Минус одна проблема. Ну, относительно.

Она вытерлась и молча расчесала волосы, наслаждаясь той крошечной крупицей покоя, которую жизнь ей милостиво соизволила предоставить.

Вдруг по двери скребнули когти. Тишина. А затем последовала целая серия новых, всё более настойчивых и требовательных царапков. Он что, серьёзно, блять, скребётся в дверь, чтобы его впустили?! Эйвери удивлённо приоткрыла рот, тут же решительно захлопнула его, размашистым шагом подошла к двери и