Истинная дракону: Пламя страсти. - Анастасия Алексеевна Смирнова

густым от напряжения и аромата дорогих специй.

Леди Серафима восседала во главе стола, словно королева на троне. Её платье цвета кровавого рубина оттеняло огненные пряди в её тёмных волосах.

— Итак, Эйра, — начала она, откладывая нож. Её улыбка была ослепительной и совершенно неестественной. — Мой сын известен своей... стремительностью. Но даже для него это рекорд. Вы знакомы меньше лунного цикла, а он уже ввозит вас в родовое гнездо. Что же такого особенного произошло?

Все взгляды устремились на меня. Лорд Кассиан наблюдал поверх бокала с вином, его лицо было невозмутимым полотном. Элиана скромно опустила глаза к тарелке, но я заметила, как её пальцы замерли на ручке ножа.

Кэлтан положил свою руку поверх моей на столешнице. Его прикосновение было твёрдым, обжигающе тёплым.

— Матушка, когда находишь своё сокровище, нецелесообразно ждать прилива, — он произнёс это легко, но его взгляд, устремлённый на мать, был вызовом. — Я просто последовал зову крови.

— Зову крови? — Серафима мягко рассмеялась, но в её глашах вспыхнули зелёные искры. — Милый, в последний раз этот «зов» заставил тебя купить на аукционе ручного грифона, который потом перевернул восточный флигель.

Небольшая пауза повисла в воздухе. Кэлтан нахмурился.

Я мягко сжала его пальцы в ответ, привлекая внимание к себе.

— Леди Роверонович, иногда самые необдуманные поступки приводят к самым ценным приобретениям, — сказала я, мой голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ваш сын не купил меня на аукционе. Он предложил пари. И я приняла его. Вам ведь должна быть знакома страсть к азарту, разве нет?

Наступила тишина. Даже слуги у буфета замерли. Лорд Кассиан медленно опустил бокал, в его глазах мелькнул проблеск живого интереса. Элиана подняла на меня широко раскрытые глаза. Серафима застыла с идеально поднятой бровью.

Кэлтан развернулся ко мне. В его взгляде читался неподдельный шок, смешанный с восхищением. Он этого не ожидал. Мы же должны были играть в любовь, а не в правду.

— Пари? — наконец прошепелявила Серафима. Её взгляд метнулся к сыну. — Какое пари, Кэлтан?

Я не дала ему ответить.

— О том, что он сможет завоевать моё сердце быстрее, чем я найду способ прогнать его, — солгала я, мгновенно переиначивая условия в нашу пользу. Я повернулась к Кэлтану, изобразив на лице упрямую нежность. — Но он не учел, что его же оружие обернётся против него. Я не стала жертвой его чар, леди Серафима. Я стала его союзницей в этой игре. И, кажется, мы оба уже проигрываем.

Я посмотрела на него, позволив всем увидеть в своём взгляде вызов, преданность и ту самую искру, которая заставляет поверить в любую легенду.

Кэлтан выдержал паузу, изучая моё лицо. Затем его губы тронула медленная, настоящая улыбка — не та, что для показухи, а та, что рождается глубоко внутри.

— Кажется, я недооценил противника, — произнёс он хрипло, его большой палец провёл по моим костяшкам. — Или переоценил свою неуязвимость.

Лорд Кассиан тихо фыркнул, поднося салфетку к губам. Элиана смотрела на нас, заворожённая, с лёгкой улыбкой.

Но леди Серафима не сдавалась. Её подозрительность была сильнее, чем любое очарование.

— Очаровательная история, — сказала она сладким, как яд, голосом. — Очень романтично. И очень... удобно. Для обеих сторон. Особенно учитывая те долги, что висят на твоей семье, милая девочка.

Ледяная тишина повисла снова. Кэлтан напрягся.

Я не отвела взгляда от Серафимы.

— Долги — это дело решаемое, леди Роверонович. А вот найти человека, готового играть с тобой на равных, не боясь обжечься... это уже не купишь ни за какое золото. Ваш сын предложил мне партнёрство. И я приняла его. Всё остальное — просто детали.

Я откусила кусочек дичи, делая вид, что разговор окончен. Моё сердце колотилось где-то в горле.

Серафима молчала, пылая. Она проиграла этот раунд.

Кэлтан поднёс мою руку к своим губам и на сей раз оставил на коже не лёгкий, а почти что обжигающий поцелуй. Его глаза говорили то, чего нельзя было произнести вслух: *«Блестяще»*.

Элиана прошептала так тихо, что услышала, наверное, только я:

— Никто ещё так не разговаривал с матушкой...

Ужин продолжился под приглушённый гул новых, уже более осторожных вопросов. Но атмосфера переменилась. Меня больше не проверяли как мелкую авантюристку. Со мной начали считаться как с силой.

А где-то в глубине, под маской храбрости, я сама начала чувствовать опасное головокружение от этой игры. Слишком легко было играть эту роль. Слишком похоже на правду.

На следующее утро воздух в поместье был густым и тяжёлым, словно перед грозой. Леди Серафима не стала терять времени. Её проверка была не в лобовых атаках, как за ужином, а в тонкой, изощрённой дипломатии, против которой не попрёшь открыто.

Она настигла меня в зимнем саду, где я пыталась отдышаться после ночи, полной тревожных снов. Её появление было бесшумным, как у хищницы.

— Дорогая Эйра, — её голос был сладким, как забродивший мёд. — В свете нашего... стремительного знакомства, я решила проявить инициативу. Пригласила твою тётю, леди Беллу, на ланч. И, к моей радости, она уже здесь.

Лёд пробежал по моей спине. *Тётя Белла.* Которая знала всё. Которая могла разрушить нашу хрупкую ложу одним неловким словом, одним взглядом, полным недоумения.

Кэлтан, стоявший рядом у фонтана, резко выпрямился. Я увидела, как мышцы на его скулах напряглись.

— Матушка, это излишне, — его голос прозвучал резко, почти грубо. — У Эйры и так много впечатлений.

— Как раз поэтому, сынок, — не моргнув глазом, парировала Серафима. — Девушке нужна поддержка близкого человека. Или ты хочешь лишить её этого? — её взгляд скользнул по мне, полный ядовитого торжества. Она знала, что поставила меня в безвыходное положение. Отказ выглядел бы подозрительно.

Я встретила её взгляд и заставила свои губы растянуться в благодарную улыбку.

— Это прекрасная идея, леди Серафима. Я тронута вашей заботой.

Ланч превратился в изощрённую пытку. Каждое нежное упоминание тёти Беллы о моём «вспыльчивом характере» или «нелюбви к внезапным переменам» Серафима ловила, как драгоценную жемчужину, вставляя в свою оправу: «О, значит, ты не из тех, кто легко поддаётся влиянию? Как интересно...», или: «Надо же, а Кэлтан говорил, что ты с первого взгляда была очарована его напором...»

Кэлтан сидел, как на иголках. Он пытался переводить тему, шутить, но его мать мастерски обводила его вокруг пальца, каждый раз возвращая разговор к «милым несоответствиям» в нашей истории.