Лорд зверей - Джульетта Кросс

и есть то, что я такое. — Я смело приподнялась из воды по плечи, не желая выглядеть пристыженной, хотя где-то внутри жило это чувство. — Так называют скалд-фейри, которая может заворожить врага телом, заманить ближе — и прикончить взмахом ядовитых когтей. — Я подняла ладонь, показывая длинные, тёмно-зелёные когти, загибающиеся на концах.

В его лице мелькнула боль — не брезгливость. Я не поняла.

— Тебе не нужно сияние сиренскина, чтобы притянуть кого угодно, Джессамин, — глухо сказал он. — Достаточно одного взгляда твоих глаз.

Он держал мой взгляд своим хищным золотом, и я только и могла, что смотреть в ответ — и удивляться: вот он узнал, что пустил в клан убийцу, а отвечает так… спокойно. Наконец он поднялся и глянул на луну.

— Пойдём. В этих лесах не только приветливые наяды водятся. Хватает и тех, кто рад не будет. Не хочу, чтобы ты куда-то ходила одна.

Я не спорила. Чем севернее, тем дичее — это его земля, а не моя. Но и выходить из воды при нём… нет.

— Отвернись, пожалуйста.

Его самодовольная улыбка вернулась — та самая, от которой у меня бегут мурашки и перехватывает дыхание. Но он послушался, развернулся к дереву.

Я медленно вышла на берег, быстро вытерлась полотнищем, оставленным Тессой, и торопливо влезла в платье.

— Что значит «Лавин Орла»? Это ведь на демонском языке?

Он чуть скосил голову на мой голос.

— Не оборачивайся! Я ещё не закончила, — пальцы у меня бегали по шнуровке корсажа.

Он усмехнулся:

— «Лавин Орла» — имя, которое Безалиэль с Тессой дали этому омуту. По-нашему — Купель Любовников.

Руки у меня на миг замерли. Значит, они любили это место по-настоящему. И теперь, когда я знала, что тропка — интимная, а рядом стоит Редвир, вся спина у него шире двери, хвост лениво подрагивает, — по телу ударила волна. Горячее желание.

Я накинула плащ и обошла его, оставляя себе воздух. Но я слышала — чувствовала — как он идёт следом.

Мы почти выбрались на поляну, где ярко горел костёр, когда он поймал меня за руку — обхватил так, что пальцы встретились, с другой стороны, — и мягко развернул лицом к себе.

Я не спросила «зачем». Не отдёрнула руку, не одёрнула его. Наоборот: шагнула ближе, утонула во взгляде. Сердце скакало — от волнения, не от страха.

— Я никому не скажу о твоём даре сиренскина, — произнёс он серьёзно. — Не бойся, я не выдам твою тайну.

Мой взгляд скользнул по резким чертам; ладонь легла на его бицепс. Низкий рык в груди выдал, что ему это нравится. Я должна была отступить. Держаться холодно, ровно. Но огонь запретного желания уже горел во мне.

Я подалась ещё ближе, почти касаясь им, и подняла подбородок, будто тянусь к уху — прошептать:

— Спасибо, лорд Редвир. Но я и не боялась. С тобой — я ничего не боюсь.

Я развернулась и шагнула в круг света от костра, отлично понимая, что солгала. Страх в сердце был — крошечный, упрямый: что, когда придёт время, прощание с лордом Редвиром будет больно — нестерпимо больно.

Глава 14. РЕДВИР

Боги меня ненавидят. Иначе это не объяснить. Я смотрю через костёр на рыжеволосую красавицу — лицо у неё мягкое, спокойное во сне. Стоит ей открыть глаза — эта дерзкая, чертовски притягательная зелень в зрачках вызывает возбуждение, а норов — бурлит кровь.

Специально разложил свои шкуры на противоположной стороне от костра — подальше от неё. Это пламя желания разрослось в такого монстра, что я уже не справляюсь.

И ещё — слова моего командира и ближайшего друга. Я глянул на Безалиэля: здоровенный ком под шкурами рядом со своей женщиной и ребёнком. Из всех проклятых мыслей — только бы не та, что он бросил мне: будто она дана мне богами. Что она — моя пара. И что мне достаточно затащить её в постель, чтобы это узнать.

Сучий ублюдок. Теперь думаю только об этом. У зверо-фейри способ один-единственный — и всё становится ясно. И да, я хочу утопить свой член в ней до самых яиц, но это невозможно. Чую нутром: стоит сделать — и я уже не отпущу её к своим, захочет она того или нет.

Часть клана приняла её, но все помнят: это ненадолго. Многим она и вовсе не нужна рядом — слишком уж чужая. Не призрачная и не теневая из тёмных, которые порой приходят за нашей помощью. А принцесса-скалд-фейри из далёкого королевства.

У неё дёрнулся лоб, рука вздрогнула.

Совет постановил: она уходит по окончании зимы. Если я возьму её в любовницы — не отпущу. Пойду против воли клана. Но хуже — другое: я закрою себе дорогу к собственной паре, данной богами. И стану как мой отец — присвою себе женщину, которая мне не предназначена. Я знаю, чем это кончается: болью, и не только моей — болью всего клана. Я клялся не повторять ошибок отца, вытянуть клан выше его позора. Лишь временем доказал, что держу слово. И вот теперь смотрю на эту колдунью у огня — она соблазняет меня даже во сне.

Она повела плечом и вскрикнула. Кошмар. Я раздумал будить — сплю-то я голый, а ей этого только не хватало. Точнее, хватало, да только не во сне.

Вдруг она вздохнула, рывком села, часто дыша. Я промолчал — авось ляжет обратно. Она повернула голову, нашла меня, и, щурясь, выскользнула из своего свёртка, в этом её нечеловечески тонком белье — химизе. Подхватив шкуры, обошла костёр, переступила через Лейфкина — тот и бровью не повёл, — и без всякого слова развернула постель рядом с моей. Даже в красных углях я видел её слишком отчётливо под этой прозрачной тряпкой. Не то чтобы моему члену требовалась визуальная помощь — он стоял по стойке «смирно» с того момента, как я увидел её в воде. Чёрт побери.

Она вжалась в шкуры лицом ко мне, закрыла глаза и выдохнула. Я подумывал спросить, какого хрена она ко мне подбирается, но тогда она наверняка огрызнётся сотней вопросов — худший из них: «Почему ты не хочешь, чтобы я была рядом?» Врать ей я не собираюсь, а сказать правду — безумие.

Вздохнув, буркнул тихо:

— Что снилось?

Её губы дрогнули, глаза приоткрылись щёлками, нашли мои во тьме.

— Что на месте той фейри в Хелламире была я, — прошептала. — Что меня жгут на костре под крики толпы.

Меня свело. Ненавижу этот страх в её голосе.

— Это сон. Не