Воскресшая тень - Анастасия Пименова

того, как неизвестный взглянул еще раз на меня и женщину, то поспешил скрыться в толпе, боясь, что она всё-таки решит пырнуть его.

Я же потерла плечо, понимая, что он слишком сильно сдавил его. Теперь будет болеть.

Когда взглядом вернулась к центру, то увидела, что остался последний человек. Ему около тридцати пяти, не более.

Из-за спора с тем неизвестным всё пропустила.

Вот теперь Рован отложил телефон, начав смотреть безжизненным и тяжелым взглядом на… Линкольна Брауса.

– … у вас тоже целый список, – продолжил говорить судья Джонстон, – всё перечислять не буду. В основном, это мелкое хулиганство, за которое не грозил бы тюремный срок, только исправительные работы. За исключением одного большого "но". Месяц назад вы, мистер Браус, решили взломать систему управления и вам это успешно удалось. Вы внесли данные своей жены и ребенка в базу незаконным путем, поставив им практически неограниченный доступ ко всему, в том числе и получение медицинской помощи. На следующий день вашей жене была проведена срочная операция, на которую у вас не хватало средств. Ребенок также получил необходимую помощь из-за своей редкой болезни. Всё это было оплачено за счет одного из бессмертного, к родственникам кого вы добавили свою жену и ребенка. – Я не увидела в глазах Линкольна страх или другие эмоции. Ничего. – Это было смело, но глупо…

Мистер Джонстон качнул головой своим мыслям и кинул быстрый взгляд в сторону Рована.

– Признаете ли вы свою вину?

– Да, – ответил лишь единственное слово Линкольн, не став даже оправдываться.

– Так как вы затронули родственников бессмертных, то приговор будет строже, чем в других подобных случаях.

Мистер Джонстон замолчал, выжидая несколько секунд, когда Рован едва заметно кивнул. Так я поняла, что именно он принимает решение, а не Дэвид.

– Смерть.

Раздался выстрел после одного страшного слова, заставившего моё сердце дрогнуть в груди.

– Чёрт, – услышала ругань Нэйги и то, что женщина смотрит в неизвестном направлении.

Проследив за её взглядом увидела того неадекватного мужчину и трех полицейских, которым он рассказывает, что произошло и указывает пальцем в нашу сторону.

Раздается опять этот звук, напоминающий выстрел и означающий, что приговор Линкольна вступил в силу.

– Нужно затеряться в толпе, чтобы тебя они не забрали раньше времени и не послушали того придурка. Лучше обратиться к другим охранникам.

Я вижу, как они пробиваются к нам, а тот незнакомец ухмыляется. Смотрю в центр и замечаю, как к Линкольну идут охранники, чтобы забрать и позже убить его. После перевожу взгляд наверх, замечая, как Дэвид что-то тихо говорит Ровану, которому вообще всё равно на людей снизу.

Ну и ублюдок. Он помог отправить человека только что на верную смерть за то, что тот пытался спасти жену и ребенка. Это бесчеловечно.

– У меня есть идея получше, – бормочу, однако Нэйга слышит и видит, как я перелазаю через перила и нахожусь в метре от барьера.

– Ты что делаешь?! – она пытается схватить меня за руку, но я отступаю на шаг, чем привлекаю внимание других.

Они видят одежду странника и повязку на лице, поэтому возмущаются, что я просто так подхожу к барьеру.

– Привлекаю внимание Рована. Ты же этого добивалась?

– Ну, не так же! Тебя схватят и даже не будут ничего проверять, если он не узнает и ничего не сделает… Барьер же…

– Через который могут пройти бессмертные, – напоминаю я.

Нэйга не знает одного. Того, что, как бы мне не хотелось этого признавать, но Рован точно запомнил меня. Ей неизвестно всё, что нас связывало и что мы не просто пересекались, когда учились в школе.

– Стойте!!! – кричу я, чем привлекаю ещё большее внимание.

Мой голос эхом раздается по всему пространству, и я вижу, как нас слышат даже те, чьё внимание мне сейчас нужно.

Отлично.

Они смотрят на человека, который посмел подойти близко к барьеру. В глазах четырех из шести человек читается презрение, лишь Дэвид заинтересовано выгибает бровь, а Рован… он замер, словно статуя. Это он ещё моё лицо не видел. Вот он удивится!

Я подношу ладонь к барьеру и… чувствую небольшое сопротивление, но оно рассеивается, когда полностью погружаю руку, а после захожу и сама, оказываясь снизу, неподалеку от Линкольна и двух охранников, которые тоже замерли.

– … что?

– … как у неё получилось пройти!

Слышу голоса за собой, когда иду дальше, в центр.

– Вам не кажется, что суды в нынешнее время проходят несколько несправедливо? – звучит мой голос столь же громко, что и раньше. Задаю этот вопрос, смотря наверх, на тех людей, что возомнили себя судьями.

– Кто это? – слышу раздраженный голос женщины, сидящей рядом с Рованом, который всё больше напоминает статую. Стараюсь на последнего не смотреть. – Выгоните её немедленно!

Вероятно, она думает, что я один из работников, который мог получить доступ к тому, чтобы сюда пройти.

– А кто вы, простите? Не запомнила ваше имя и фамилию.

– Паршивка, – раздается её же голос. – Выгоните!!!

Ко мне идут те охранники, которые должны были забрать Линкольна.

Я усмехаюсь и касаюсь повязки на лице, чтобы в следующую секунду снять её с себя.

Конечно, они не узнают меня. Как только Нэйга узнала – непонятно. Говорила, что видела все портреты бессмертных и всех запомнила, но видимо, только она обладает такой памятью.

Я отвожу взгляд от той женщины и вижу нахмурившееся брови мистера Дэвида Джонстона, в его глазах мелькает удивление и после он тут же смотрит на Рована, будто знает, что последний узнает меня.

Гарнет. Конечно, он узнает меня.

Он всё ещё притворяется статуей, когда я смотрю на него, но глаза… глаза слишком живые и они стремительно меняют оттенок со светло-голубых до темного, который прежде не видела у него. Взгляд тяжелый и непроницаемый, такой, что мне становится тяжело дышать, но я справляюсь с этим.

– Невероятно, Гарнет, как ты только оказался по ту сторону, а не эту? А вообще ты даже не в тюрьме… Как тебе удалось их всех обмануть и прикинуться нормальным, а не психопатом? – обращаюсь прямо к нему, когда меня за руки берут охранники.

– Как она смеет! – крик той женщины смешивается с возмущением в толпе, когда охранники выкручивают мне руки, будто в них оружие.

Я морщусь из-за вспышки боли.

– Отпустить, – слышу я и не сразу различаю в нем голос Гарнета, который изменился за прошедшее время.

Кажется, его голос потонул в толпе, поэтому охранники не услышали или банально не поняли, что он может отдать такой приказ.

– Отпустить!

Вот теперь его голос звучит везде, вероятно, воспользовался микрофоном.

Вот