Бракованная попаданка или истинная для Верховного - Любовь Песцова

ладно. Все красивые мужики всегда те еще придурки. Пора бы это запомнить и перестать удивляться взаимосвязи.

С этими мыслями я поковыляла в уже свой дом, надеясь поспать и заняться тем, что в тайне обожает каждая девушка — созданием уюта.

Глава 25

Отсыпалась я до самого вечера, после чего сильно себя ругала.

Нужно было продержаться как-нибудь. Лечь спать пораньше, чтобы встать на рассвете и полноценно заняться делами.

Но нет, мы не ищем легких путей. Теперь придется в потемках при свете свечи пытаться разобрать местный хлам и навести порядок.

Вышивку я решила отложить на светлое время суток, чтобы окончательно не испортить зрение. Ежедневные посиделки за вышивкой при тусклом свете могли очень негативно сказаться на здоровье.

А мне одной инвалидности хватало. Не хотелось бы стать не только хромой, но еще и слепой.

Начать я решила с гостиной. Именно здесь я собиралась принимать клиентов, а значит, помещение более чем необходимое.

Было видно, что из шкафов уже забрали все хоть мало-мальски ценное, оставив откровенный хлам.

Я понятия не имела, как здесь обстоят дела с вывозом крупногабаритного мусора в таком объеме, поэтому решила воспользоваться природными преимуществами этого тела.

Надеюсь, соседи не вызовут полицию за то, что я пытаюсь их сжечь.

Дело осложнялось тем, что много мне поднимать было нельзя, физическая работа в виде подметания пола и мытья самых разных поверхностей тоже была ограничена.

Ох, что-то я начинаю сомневаться в своем решении сэкономить пятнадцать серебряных и снять именно этот запущенный дом. Может быть стоило не скупиться и заселиться в тот, который мне приглянулся изначально?

Ладно, что уж тут думать. Нечего лить слезы над пролитым молоком. Что сделано, то сделано.

Постепенно я освободила все шкафы от хлама. Малыми дозами переносила на задний двор. Где как раз удобно нашлась большая железная бочка. В ней я и сжигала все, стараясь поддать жару, чтобы сгорал этот хлам максимально быстро.

А вот с коврами вышло сложнее. Я смогла без проблем свернуть в рулоны те, что были на полу. И даже от стен поотрывала. Но куда их девать дальше было решительно непонятно.

Решив, что с этим можно разобраться и чуть позже, я поставила их в угол, оценивая обстановку.

Ну, ничего так. Пара шкафов явно лишняя. Их можно даже и отдать кому-то. Тогда сразу станет просторнее.

Диван был в относительно неплохом состоянии. Достаточно мягкий. А то что обивка потерлась, это ничего. Я для него чехол красивый сошью. Это в XXI веке чехол для дивана моветоном уже считался, а здесь зайдет как родной.

А вот кресло пало смертью храбрых. Из него весьма неэстетичное торчала пружина, намекая, что к использованию оно больше непригодно.

Тоже желательно куда-нибудь выбросить или отдать кому-нибудь. Хотя кому оно такое нужно?

Стены не мешало бы покрасить или задрапировать тканью, что с полами было пока неизвестно — их нужно было помыть, а на это у меня уже не хватало сил.

Уборка и активное использование магии сжирали энергию сильнее, чем силовая тренировка в спортзале.

Когда за окном начало светать, я поняла, что не против еще раз поспать, и отправилась наверх, отдыхать в пыльной, зато своей спальне.

***

Утро началось в то время, какое я считала утром всю жизнь — около десяти утра.

Хотя я понимала, что этот мир живет по совсем другим правилам, отличным от тех, что были приняты в Москве.

И мне стоило бы привыкать, что большинство местных жителей встают с рассветом… если не с первыми петухами. А значит, мне тоже нужно.

В чужой храм со своим уставом не ходят. Или, если брать американскую версию этой же поговорки — если живешь в Риме, веди себя как римлян.

Но пока я была очень далека от того, чтобы влиться в местное общество.

По правде говоря, я бы и в десять не проснулась, провалявшись до самого обеда. Но помог случай. А именно истошные крики и удары по входной двери.

Ой-ей! Кажется, соседи пришли жаловаться на ночное файер-шоу.

Вздохнув, я стекла с кровати, нацепила первое попавшееся платье все того же жуткого фасона и максимально противозачаточного цвета, быстро нанесла косметику, скрыв веснушки, после чего пошла устраивать разборки.

— А ну открывай, мерзавка! Я сейчас со стражей приду! И пусть они с тобой разбираются! Смотри, что удумала! Негодяйка! Обман, кругом обман! Да что ж это творится, люди добрые!

Причитания были слышны уже на лестнице. Стало даже интересно.

— Ну что?

Распахнув дверь, я начала сразу с претензии.

Мой жизненный опыт подсказывал, что с подобными личностями, которые любят голосить на весь подъезд, а в данном случае на всю улицу, стоит разговаривать именно в таком тоне.

— Ааааа!!! Это ты! Мошенница! Полюбуйтесь на нее! Хоть бы покраснела! Ни стыда ни совести!

— Ничего лишнего, — подтвердила я. — А ты кто такая, что к моему стыду взываешь?

— Я хозяйка этого дома, а ты сюда незаконно вселилась! А ну быстро собрала свои вещи и убралась отсюда, пока я добрая. А то стражу вызову, будешь знать. Хотя не надо бы мне тебя жалеть. Сразу видно, тюрьма по тебе плачет. Задурила людям голову.

— С хозяйкой дома я вчера заключила договор аренды. А ты на нее не тянешь. Лет на сорок старше.

Я приврала для красного словца. По виду женщины я уже догадалась, что это и есть та самая маменька, о которого говорила Лили.

Тетка внушительных размеров лет пятидесяти. Хотя, на самом деле, скорее всего, меньше. Просто за собой не следит и одевается так же, как дочь. В какие-то убогие монашеские тряпки.

Зато стало понятно насчет стиля Лили, откуда ноги растут.

И как с такой маменькой ее вообще в актрисы занесло? Загадка.

— Хамка! Воровка! Негодяйка!

Тетка верещала так, словно ее режут.

Нет, определенно сэкономленные пятнадцать серебрушек того не стоили.

Мелькнула мысль о том, чтобы потребовать деньги назад, разорвать договор и уйти из этого гостеприимного места.

Но потом я вспомнила, какую работу проделала ночью, и стало жаль своих трудов.

— Это все? И кстати, если стражу не вызовешь ты, это сделаю я.

Тетка заткнулась на полуслове. Да, я сознательно обращалась к ней исключительно на «ты», показывая свое неуважение. Но она сама напросилась.

Если ко мне обращаются уважительно, я буду самым милым в мире созданием.

А пытаться быть вежливой с такими вот тетками? Простите, себе дороже. Знаем, плавали.