Первый год - Джеймин Ив

красивый, с этими золотисто-светлыми волосами и льдисто-голубыми глазами, обрамленными длинными золотистыми ресницами, четко очерченными скулами и сильной, угловатой челюстью.

Но я знавала разъяренных мужчин, у которых глубоко внутри копилась ненависть, бурлящая до тех пор, пока они больше не могли себя контролировать. Рон был таким злым человеком.

Вскочив на ноги, я обогнула стул и начала пятиться.

— Подожди, — сказал Аксель, протягивая мне руку. — Не обращай внимания на Рона.

Но было уже слишком поздно. В тот момент, когда я почувствовала, что моя безопасность под угрозой, я бросилась вон — инстинкт, который не раз спасал мне жизнь в детстве. Развернувшись, я успела сделать не более одного шага, прежде чем врезалась в твердую стену. Сильные руки обхватили мои бицепсы, не давая мне упасть спиной на стол. Еще до того, как я подняла голову, поняла, что это будет еще один из Пятерки. Я надеялась, что это будет Кэлен, потому что, черт возьми, знаете ли… Но удача официально отвернулась от меня.

Взгляд глаз цвета морской волны с серебряными прожилками встретился с моими — казалось, что в его радужках расплавилось серебро, настолько они были яркими. Даже сквозь куртку я чувствовала тепло его рук, и мое сердце бешено заколотилось, пока я боролась с собой. Мне нужно было уйти, но я не могла заставить ноги двигаться.

Ашер продолжал сверлить меня этим сбивающим с толку взглядом, и я гадала, насколько, черт возьми, он был реален. Темные и густые ресницы обрамляли его глаза, а нос был прямым и гордым, без единого признака того, что его когда-либо ломали, в отличие от большинства парней, которых я знала дома. Его кожа была золотистой… бронзовой… а лицо — волевым и совершенным, будто каждая его деталь была вручную отобрана и собрана теми многочисленными богами, которым они поклонялись.

Он возвышался надо мной, почти такой же высокий, как Джесси.

— Э-э-э, — заикаясь, проблеяла я. Мы оба довольно долго молча смотрели друг на друга. — Извини, я тебя не заметила.

Он не улыбался, но и не хмурился, как Рон, так что я восприняла это как положительный знак. Когда его полные губы наконец изогнулись, на щеках появились едва заметные ямочки, и я едва не застонала. У него, вероятно, был огромный…

Мой взгляд скользнул вниз по нему, и я резко вернула его обратно. Да, я не заметила в нем ни единого изъяна.

Разве это справедливо, что один человек… суп… должен быть таким идеальным? Нет, это не так.

— 13-

Прежде чем ситуация успела стать неловкой — а мы, возможно, уже миновали этот момент, я была слишком взволнована, чтобы признаться, — Илия и Ларисса появились как настоящие друзья-ангелы-хранители, которыми они и были, и практически забрали меня из рук Ашера в безопасное место, подальше от «королей Академии».

Потом мы шли, и я все еще не была уверена в том, что, черт возьми, только что произошло. Единственное, что я знала, это то, что я все еще чувствовала обжигающие отпечатки его рук.

— Что ты делала? — прошипела Ларисса, когда мы торопливо проходили мимо столиков. — Ты сидела с ними?

Я издала сдавленный звук.

— Я… я не знала, что это их столик. Я… Черт…

Когда Илия убедилась, что мы достаточно далеко, спрятавшись за двумя колоннами, увитыми плющом, она отпустила мою руку и посмотрела мне прямо в лицо.

— Черт возьми, Мэдди! Мы оставили тебя одну на двадцать минут, а ты оказалась среди них! — Ее шок прошел, сменившись широкой улыбкой. — Расскажи мне все. Черт возьми. ВСЕ.

Ларисса была не так взволнована.

— Ты убежала от них прошлым вечером, но сегодня ты сидела с ними… Я не понимаю?

— Я тоже не понимаю, — ответила я. — Сначала это был только Джесси, а потом Аксель, и это даже не показалось мне таким уж странным. — Мое дыхание, наконец, начало успокаиваться. — Это что, штука Атлантов? — спросила я. — Потому что я их не боялась; я не хотела уходить.

— Как я уже говорила, они милые и пугающие, и никогда не знаешь, что тебя ждет, — сказала Илия, снова переводя взгляд в ту сторону, где они были, хотя она и не могла их видеть из-за колонны.

Я покачала головой.

— Джесси съел так много еды… и даже предложил поделиться ей со мной…

Меня прервал громкий вздох Илии, и она смотрела на меня так, словно я только что сказала ей, что завтра наступит конец света.

— Он предложил тебе еду? — спросила она, и я наклонила голову, искоса поглядывая в ее сторону.

— Да, но я имею в виду, он заказал около восьми блюд. Уверена, что он не пропустил бы и нескольких кусочков.

Ларисса прочистила горло.

— Ты приняла еду?

Я перевела взгляд с одну на другую.

— Мне следовало принять? — неуверенно спросила я.

Я что-то упустила, одно из «правил» или «этикет» этого мира.

Ларисса и Илия обменялись быстрыми взглядами, и я уже собиралась крикнуть им, чтобы они просто рассказали мне, когда Илия ответила:

— Оборотни очень примитивны. Многие их инстинкты восходят к их животному началу. И есть кое-что общее для них всех. Еда — это то, что сближает. Им это нравится. Они ей наслаждаются. Для них это незабываемый опыт. Если оборотень предлагает тебе что-то из своей еды, это нечто большее, чем просто поделиться. Все дело в стае. Иногда даже в… романтике.

Я с трудом сглотнула.

— Итак, Джесси… флиртовал со мной в стиле оборотня?

Илия пожала плечами, а Ларисса кивнула.

— Он определенно что-то делал, — добавила Илия. — Только время покажет, что это было за «что-то».

— Будь осторожна, — серьезно сказала Ларисса. — У Джесси есть девушка, с которой он давно встречается: Челли. Я имею в виду, что они постоянно встречаются, и я слышала, что сейчас это определенно не так, но она может быть настоящей стервой, когда кто-то пытается прикоснуться к ее мужчине.

— Даже когда они этого не делают, — сказала Илия, фыркнув от смеха. — Она еще одна вредная девчонка в школе и лучшая подруга Кейт.

Что ж, отлично. Теперь, вероятно, за мной охотятся две сучки. К счастью, за обедом я не видела Клеверов, так что, возможно, они ничего не узнают.

— Что ж, я с облегчением могу сказать, что не брала у него еду, так что, надеюсь, он воспримет это как отказ. — И прекратит флирт оборотня и создавать мне огромные проблемы.

Илия подняла руки и прижала ладони к груди, а затем ко лбу, оставив торчать над головой только кончики пальцев.

— От твоих уст к ушам божьей матери.