Скиталец - Тиффани Робертс

требуется значительная часть моих сенсорных данных. Мне может быть так же трудно не сломать что-то, как и тебе.

Тепло отхлынуло от лица Лары, когда она уставилась на осколки пластика между пальцами Ронина. Она поняла урок, и он вызвал темные воспоминания о боли, вызвал фантомные боли в конечностях. Утренняя трапеза заурчала у нее в животе.

Она пробежала через проем в другую комнату, споткнулась о центральную стойку и склонилась над умывальником. Ее желудок вздулся, опорожняясь. Она стояла, дрожа и вцепившись в столешницу, пока боль утихала и тошнота медленно проходила.

Эта гребаная тварь! Оно знало, что с ней делает. Сила его хватки была преднамеренной, каждый синяк — преднамеренным, повреждение ее плеча — всего лишь вкус полной мощи ублюдка. Она неделями испытывала боль, потому что именно этого он хотел.

Сапоги Ронина застучали по полу. Он остановился в нескольких футах позади нее.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела она, не поднимая головы. Она сплюнула кислую на вкус слюну в раковину.

— Тебе плохо?

— Я в порядке, — скривив губы от запаха собственной рвоты, она включила воду и ополоснула раковину. Как только вода стала чистой, она подставила руки под струю и прополоскала рот.

— Внешний вид говорит об обратном, — Ронин подошел и положил руку на стойку справа от нее, оставаясь в нескольких футах между ними. — Твое лицо бледнее, чем обычно.

— Я сказала, что со мной все в порядке, — она вытерла губы тыльной стороной ладони и выпрямилась. Судорога свела ее желудок, но она стиснула зубы и справилась с ней.

Вот тебе и еда, которую я съела.

— Спасибо, что восстановил мой ботинок.

Он молча смотрел на нее так долго, что у нее зачесалась кожа. Она переминалась с ноги на ногу и обратно, ожидая, что он что-нибудь скажет, что угодно.

— Я сказала, что со мной все в порядке, черт возьми! — она промаршировала обратно в главную комнату и схватила свои ботинки.

— Ты говорила мне, что боты всегда говорят то, что действительно имеют в виду. А у людей всё обстоит иначе?

Он стоял в проходе между двумя комнатами, все еще наблюдая за ней. Она должна была услышать осуждение в его словах, но в них было только любопытство. Неужели он не мог хотя бы сделать так, чтобы на него не злились?

— Тебе разве не нужно уходить? — спросила она. Находиться здесь одной было не очень привлекательно, но она не могла выносить больше напоминаний о том, что произошло прямо сейчас. Не тогда, когда она знала, что эти вещи были повсюду. Ронин просто продолжал бы допытываться, и это заводило бы ее, и будь она проклята, если бы не хотела верить в его беспокойство. Оно казалось искренним.

Но со стороны бота это не могло быть так.

Ронин нахмурился, наморщив лоб.

— Я могу остаться, если тебе нездоровится.

— Если мне еще раз придется сказать тебе, что со мной все в порядке, я закричу.

Он долго не отвечал. Может быть, если она будет кричать до тех пор, пока у нее не пересохнет горло, ей станет легче…

— Я вернусь так быстро, как только смогу, — наконец сказал он. — Тебе нужно что-нибудь конкретное? Кроме самого необходимого.

— Если мне что-то нужно, это и есть необходимое, — ответила она. Гордость за собственное остроумие немного притупила остроту ее настроения.

— Ты права, — уголок его рта приподнялся. Он снял пальто со спинки стула и надел его, металлические пальцы продемонстрировали свою ловкость, когда он застегивал его. — Запри за мной дверь.

Он поднял свой рюкзак и, перекинув его через плечо, направился к главному входу.

— Подожди! — позвала Лара, как только его рука легла на ручку.

Ронин оглянулся через плечо.

— Моя сестра. Табита. Ты сказал, что поищешь ее.

Он кивнул.

— Ты даже не знаешь, как она выглядит.

Снова этот молчаливый взгляд. У Лары пересохло во рту; было ли это из-за того, как он смотрел на нее, или потому, что она скучала по своей сестре?

— Она примерно такого роста, — сказала Лара, держа руку в нескольких дюймах над головой, — с короткими черными волосами, карими глазами и более темной кожей. И, э-э… немного… пышнее меня. — Особенно, если все было хорошо и Табиту кормил бот. — У нее неприятный шрам на тыльной стороне левой руки. Она танцует… раньше танцевала. «У Китти».

Если ему и показалось что-то знакомым в ее описании, он никак этого не показал.

— Когда ты видела ее в последний раз?

— Пару месяцев назад, — Лара опустила взгляд в пол, пытаясь вызвать в памяти лицо Табиты. Почему это было так сложно? — Она пробралась ко мне, чтобы сказать, что с ней все в порядке и ее охраняет бот.

— Тогда, скорее всего, она все еще с этим ботом?

— Да… но… Я не знаю, с тех пор я ничего не слышала о Табите. Я беспокоюсь за нее, — она посмотрела ему в глаза. Был ли он способен на сочувствие? Он, вероятно, помог бы только потому, что это было условием их сделки. — Я просто хочу знать, что с ней все в порядке.

— Я поспрашиваю вокруг, если смогу. Не жди ничего сразу. Железноголовых и их лидера, похоже, не очень заботят слухи в городе.

Лара поджала губы и кивнула. Он согласился попробовать. Это было все, о чем она могла попросить, и этого должно было быть достаточно.

— Запри дверь, Лара, — тихо сказал он и ушел.

Она некоторое время смотрела на закрытую дверь, а затем, наконец, шагнула вперед и заперла ее. Прижавшись лбом к ее прохладной поверхности, она ухмыльнулась. Он назвал их железноголовыми.

По какой-то причине это напомнило ей предыдущую ночь, когда он разговаривал с железноголовыми у ворот — соглашение заключено. Она знала, что эти слова предназначались ей.

Возможно, Ронин был единственным ботом, которому она смогла бы со временем доверять.



Ронин знал, что давным-давно у здания было другое название, но боты Шайенна называли его Клиникой. Это была реликвия прошлого, расположенная в выступе северной стены города и отделенная от остальной части района широкой улицей. Его кирпичный фасад и черепичные крыши были старыми уже во времена «Отключения», и Ронин сомневался, что колокольня хоть раз звучала за последние два столетия.

Как и все остальное в районе Ботов, здание было ухоженным, хотя при ремонте использовался кирпич другого цвета.

Железноголовые стояли у главного входа, переговариваясь вполголоса. Они даже не взглянули на Ронина, когда он проходил мимо них. Хотя Военачальник влезал во все дела в Шайенне, Клиника