Графиня из забытого поместья - Надежда Игоревна Соколова

не задерживались. То сами уволятся, то Наташка уволит, с формулировкой: «За бездеятельность и нерасторопность».

И если раньше я удивлялась, почему, при таком боевом поведении, ни с кем из четверки ничего, кроме синяков и несильных ушибов, не случалось, то теперь все стало ясно. Дед-бог, очевидно, умел магически обезопасить любимых внуков от любой мало-мальски серьезной неприятности.

И вот теперь вся эта банда, вместе с мамой-предводительницей, грозила разнести поместье. Понятия не имею, как и чем именно собиралась их занять моя мама. На мой взгляд, угомонить моих дражайших родственничков можно было, только крепко связав их и привязав друг к другу.

Но вряд ли родители согласились бы на столь радикальное, хоть и действенное, решение проблемы.

- Светик, милая, - негромко напомнила о себе мама. И я вынырнула из своих нерадостных размышлений, прислушиваясь к ее словам, - постарайся быть поласковей с Наташей.

Я только равнодушно плечами пожала. А то я когда-то ей грубила. Всего лишь пару раз сообщила, что она отвратительно воспитывает детей. И разве это грубость? Нет, чистая правда. Тем более, в тот день мои ненаглядные племянники разбили половину дорогого английского сервиза у наших с Наташкой родителей. Вот я и вспылила.

- А может, ты мне покажешь ваш с папой столичный дом, и я перееду туда? – сделала я встречное предложение. – Тогда и с Наташкой мы не будем пересекаться.

- Ты считаешь, они станут сидеть здесь, в четырех стенах? – улыбнулась мама.

Да уж. Глупость сморозила. Признаю.

Глава 32

Остаток дня мы с мамой провели спокойно. Я закрылась в потайной комнате с рулонами ткани и нарядами, сидела там и в деталях обдумывала дом моды в столице. Представляла себе внешний вид, обстановку внутри, отделку комнат, манекены, мастеров, которых надеялась обнаружить в столице.

И тщательно гнала от себя любые мысли о Леонарде. Он ушел. Все закончилось. Надо жить дальше. Идти вперед. Думать о будущем. А чувства… Ну… Многие люди и с разбитым сердцем живут. Годами.

Обедала и ужинала я в своей спальне. У меня не было ни малейшего желания куда-то выходить и с кем-то встречаться, включая маму. А потому я усиленно работала челюстями, заперевшись в собственной комнате.

Легла спать я рано, и то только потому что помнила о завтрашнем появлении любимых родственничков. Эта толпа и с ног свалит, и спать не даст, и поместье разрушит до основания за пять минут.

Ночь я провела без снов. Папа, видимо, сказал все, что хотел. В принципе, я тоже.

А на следующее утро домочадцы поместья подскочили от шума и гама. Как будто в доме внезапно появилось стадо слонов, сносившее на своем пути все живое и растаптывающее то, что снести никак нельзя.

- Да чтоб вас, - сонно пробормотала я, протирая глаза спросонок. – Можно было и дать мне выспаться. Это ж теперь надолго.

Словно в ответ на мои жалобы, внизу, на первом этаже, что-то загрохотало. Затем раздался ор. Не крик, нет, ор. Племянники развлекались. В четыре глотки. Орали так, что у меня на втором этаже в ушах звенело. Боюсь даже предположить, что испытывали те, кто находился намного ближе. Оглохнуть же можно.

Понимая, что больше не усну, я заставила себя вылезти из постели. Поколебалась немного, но все же вызвала служанку.

Как ни странно, она прибежала, живая и здоровая. Только всклокоченная. Волосы стояли дыбом. Меня так и подмывало спросить, причесывалась ли она сегодня.

- Переодень меня и вымой, - приказала я. И, поколебавшись, спросила. – Сколько там гостей прибыло?

- Пятеро, госпожа, - пробормотала служанка и посмотрела на меня сумасшедшим взглядом.

Пятеро, значит. То есть все. Отлично. Теперь тут точно никому скучно не будет.

Сначала – ванна, потом – переодевание. Минут через двадцать я была готова к встрече с родней. К тому моменту внизу уже все успокоилось. То ли вымер народ, причем массово, то ли маме и Наташке все же удалось занять чем-то менее разрушительным моих ненаглядных племянников.

В любом случае, вниз я шла с опаской. Так и ждала, что подо мной подломится очередная ступенька. Или на голову выльется ведро воды. Фантазия у мелких была очень, очень живой. Бурной, если можно так выразиться.

Но нет, как ни странно, до обеденного зала я дошла живая и здоровая. Даже не споткнулась ни разу.

Переступила порог. Осмотрела зал. И дети, и взрослые сидели за столом и что-то активно жевали. Завтракали, значит. Теперь понятно, почему прекратился ор. Племянникам заткнули рты едой.

Наташка с мамой тоже ели, работали челюстями.

- Доброе утро, - поздоровалась я.

Наташка кивнула. Мама улыбнулась. Дети, слава богам, продолжили есть.

Я уселась на свое место, наложила себе сладкой каши и принялась завтракать.

Наташка, симпатичная миниатюрная брюнетка с синими глазами и точеными чертами лица, долго в поместье не задержится. Ей здесь будет скучно. Так что я все еще надеялась, что не сегодня-завтра они с детьми отправятся наводить шорох в столице.

Ну и мы с мамой пойдем порталом вместе с ними. И там уже я на месте осмотрюсь, подберу дом для своих целей, подумаю, где брать персонал, узнаю, что именно сейчас актуально у столичных модниц. В общем, проведу небольшое расследование. И уже опираясь на его данные, буду решать, что делать.

Каша на моей тарелке закончилась. Я запила ее компотом, поднялась.

- Рада вас всех видеть. Надеюсь, поместье устоит.

Мелкие фыркнули со своих мест. Наташка пожала плечами.

- И я надеюсь, но ничего не обещаю.

Ну да, не свое же, не жалко.

При маме я ругаться не стала, повернулась и вышла из обеденного зала.

У меня не было настроения с кем-то общаться. Вот модели порисовать – это да. Зарыться с головой в дела, подумать, как и что будет происходить. В общем, нагрузить себя по полной. Чтобы не думать ни о чем постороннем. И ни о ком тоже…

Глава 33

В своей спальне я просидела