Мара Вульф - Волшебство лунного света

— Ужасно то, что ни один шелликот не воспротивился приказу Элина, — вмешался в разговор Винс. — Шелликот, имеющий право голоса, должен говорить перед Советом и изложить наше видение ситуации. Быть может, тогда им будет легче принять решение. Элин — тиран, который приведёт наш народ к гибели.

Талин серьёзно смотрел на него:

— Этого взгляда придерживаются далеко не все шелликоты, Винс. И не кажется ли тебе не менее тираничным навязать им твоё видение мира?

— Это не продвинет нас дальше. В первую очередь важен Кэлам и его освобождение. Ты смог поговорить с ним, Джоэль? — я повернулась к нему, игнорируя уничтожающий взгляд Талина.

Джоэль покачал головой.

— Нет, к сожалению нет. Я почти день ждал в укрытии возможности проскочить мимо стражи, но мне так и не удалось это. Они охраняют его гораздо лучше, чем это кажется на первый взгляд.

— Но он должен знать о том, что мы собираемся сделать. Мы должны передать ему весточку, — вставила своё замечания Амия. — Я бы могла вернуться, чтобы поговорить с Элином и попытаться образумить его.

— Этого ты точно не будешь делать, — резко ответил Талин. — Элин знает, что для тебя значит Кэлам, и он поймёт, что ты собираешься ему помочь. И если он посадит тебя под замок, нам это ничего не даст. Ты в любом случае остаешься здесь. Мы поняли друг друга?

Амия кивнула, не глядя на него. Я заметила, как Миро взял её руку и сжал её. Взгляд Джоэля не ускользнул от меня. Для него это было слишком. Заметив, что я за ним наблюдаю, он сложил губы в улыбку.

— Я поплыву во дворец еще раз с Винсом, — предложил он, его тон не терпел возражений. — Через два или три дня, когда Винс будет в состоянии плыть со мной.

Винс рьяно закивал его словам.

— Один из нас отвлечёт стражу, а второй попробует пробраться к Кэламу в комнату.

К моему изумлению, у Талина не нашлось возражений против этого плана.

— Важно, чтобы вас никто не заметил. Элин не должен даже заподозрить, что кто-то пытается освободить Кэлама. Если он переведёт его в другое место или усилит охрану, у нас не будет ни единого шанса.

Мне этот план показался довольно сырым, но ничего лучше мне в голову не пришло.

— Что может произойти, когда мы освободим Кэлама? Что станет делать Элин? — спросила я сидящих в круге.

Все молчали и смущенно смотрели на пол или в потолок. После ощутимой вечности Рейвен решилась дать мне ответ:

— Мы можем только делать предположения о том, что станет делать Элин. Он очень вспыльчив, и мы опасаемся, что он будет пытаться отомстить любым способом. Пройдёт не так много времени, прежде чем он узнает, кто отвечает за освобождение Кэлама.

— Поэтому нам понадобится поддержка Майрона, — перебил её Талин, — а еще лучше и Мерлина. Нашей магии не хватит, чтобы остановить Элина. После освобождения магические барьеры вокруг Аваллаха должны быть усилены.

— Но Майрон запретил нам вмешиваться. Он не станет нам помогать.

— Из-за этого мы не можем выбрать дату, когда мы выступим. До того, как ты пришла, Джоэль рассказал, что Элин готов к открытой схватке с Кэламом, чтобы сделать легитимными свои притязания на престол. Мы знаем, что этот план — уловка. Элин никогда не сможет победить Кэлама в честном поединке. И никогда не мог. Мы обязательно должны освободить Кэлама до этого, иначе этот поединок станет его смертельным приговором.

— И когда он должен произойти? — глухо спросила я.

— Через восемь дней, — ответил Джоэль.

— Тогда у нас почти не осталось времени. Я пойду к Майрону и поговорю с ним.

Я решительно поднялась и уже хотела идти.

— Эмма, подожди, — голос Талин звучал неожиданно мягко, и я изумлённо обернулась. Я не доверяла ему, несмотря на то, что говорила Амия и Рейвен. — Я поговорю с Мерлином, быть может, он сможет нас лучше понять. Но не стоит лелеять слишком больших надежд. Я не верю в то, что он не противился решениями Совета.

— У тебя были недели на то, чтобы поговорить с Майроном или Мерлином, но ты не сделал этого. И я задаюсь вопросом: а почему, Талин? Лучше я попытаюсь сама.

— Ты не сделаешь этого. Этим ты поставишь под угрозу всю затею. Если о наших планах узнает Майрон и запретит нам освобождение Кэлама, тогда у нас будут связаны руки.

— И что же ты хочешь сказать Мерлину?

Талин молчал, глядя на меня и сдвинув брови.

— Он кое-что должен мне, — наконец выдавил он из себя, сжав зубы. — Я потребую с него этот долг.

Размашистым шагом он прошёл мимо нас и покинул комнату. Его плащ развевался за его спиной. Я вопросительно перевела взгляд с Джоэля на Рейвен, оба неверующе смотрели вслед Талину.

Поднялся громкий гул голосов. Все говорили наперебой, я ничего не могла понять. Талин собрался шантажировать Мерлина? Что за карту он держал в рукаве, чтобы заставить его пойти против решения Совета?

Хотя в принципе, мне было всё равно, главное, чтобы это помогло. Если это поможет нам привлечь помощь Мерлина, и чем быстрее, тем лучше. Мысль о том, что я смогу увидеть Кэлама меньше, чем через восемь дней, вызвала у меня в желудке такое знакомое и почти позабытое теплое чувство. Восемь дней — несмотря многие прошедшие одинокие дни и ночи, этот срок казался мне маленькой вечностью.

Пока мы с Рейвен и Амией возвращались в нашу комнату, Рейвен разрабатывала план освобождения. Они с Талином проигрывали различные сценарии событий, и сейчас рассказывала их нам. Было так и неясно, кто собирается погружаться вместе с Винсом и Джоэлем, чтобы освободить Кэлама. Ясно было только то, что это перерастёт в схватку, и в этой схватке будут раненые, если не мёртвые.

— Джоэль категорически против твоего участия, — повернулась Рейвен к Амии. — Ведь ты все еще предназначена ему, — добавила она, — он не хочет подвергать тебя опасности, как его будущую жену.

Я возмущенно поперхнулась, но тут Амия успокаивающе положила руку мне на плечо.

— Джоэль не может мне приказывать. Я знаю дворец также хорошо, как и он, я могу оказать помощь…

— Амия, это слишком опасно. Пусть во дворец идут мужчины. Против стражи у тебя нет шансов, — попросила её я.

— К тому же, нам потребуется любая поддержка на берегу. Если Элин попытается преследовать Кэлама, мы должны быть готовы к этому.

Амия кивнула.

— Я могла бы попытаться образумить Элина, — тихо сказала она. Я увидела слезы, блестевшие в её глазах. Я выросла без братьев и сестёр и не могла по-настоящему понять, что для неё значила эта связь. Но за последние месяцы Амия стала мне настоящей сестрой, и мысли о том, что я могу попасть в ситуацию, где мне надо будет с ней бороться, причиняла мне почти физическую боль. Я взяла её за руку и крепко сжала.