Орден Скорпионов - Айви Эшер

внезапно просыпаются, слюна скапливается во рту, а желудок урчит, требуя попробовать все яства на вкус.

Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного, а если и чувствовала, то не могу вспомнить. Пикантные ароматы дразнят, танцуют на языке и зовут меня найти их источник.

Мимо пробегает слуга с потрясающим тортом на подносе, и я бросаю Харша и товарищей и следую за кондитерским изделием.

– Прочь с дороги, бестолковая дрянь, – кричит на меня долговязый фейри – он мчится к раковинам с большой кастрюлей.

Я отпрыгиваю, но успеваю поймать взгляд Харша – он жестом приглашает следовать за ним. Мы оставляем шум кухни позади, уворачиваемся от слуг – одни бегут по крутой лестнице вверх, другие несут пустые подносы вниз.

Мой желудок завистливо урчит, но я знаю, что для таких, как мы, не будет ничего, кроме каши по утрам. Этот пир – еще одна вещь, которая добавится к списку причин, почему все эти фейри должны умереть.

Мы пробираемся по темным коридорам. Очевидно, Тиллео не видит смысла переплачивать за то, чтобы рабы могли хоть что-то тут разглядеть. Хотя здесь довольно прохладно – в жаркой пустыне это роскошь.

Мы поднимаемся по другой лестнице, где нас встречают другие рабы клинка – нас собрал Тиллео. В душе поселяется тревога. Она похожа на дворнягу, скулящую, просящую, чтобы на нее обратили внимание. Я хочу увернуться от давления и беспокойства, но подавляю это желание, наблюдая, как мои собратья-дикари изучают наше окружение – с интересом или со скукой.

Мне любопытно, как они справляются со своими обязанностями при Орденах, но я держу рот на замке, не желая никого ни о чем расспрашивать, и просто наблюдаю.

Глаза цвета коньяка следят за каждым моим движением. Я чувствую, как взгляд Лето скользит по моему телу, он сосредоточенный, жаждущий, он молит меня окунуться в его глубины. Но я не желаю слишком скоро поддаться ему и отворачиваюсь.

Я всегда играла с ним в эту игру, и это позволяет мне почувствовать контроль над ситуацией – эта отстраненность помогала мне выжить здесь. Лето всегда ждет меня, позволяет приходить к нему на моих собственных условиях и тогда, когда я этого захочу. Его это устраивает.

Мы не близки – Приют быстро убивает все, что похоже на близость, но я чувствую, что увлеклась Лето так, как никогда не позволяла себе раньше. Я никогда не спрашивала, как он оказался здесь, мы не обмениваемся историями из нашего прошлого, и впервые в жизни меня это беспокоит. В его руках я чувствовала власть и удовольствие – в подобном месте о большем не приходится просить. Когда я была лишь тенью той, кем являюсь сейчас, он приглядывал за мной. И за это я отдала ему часть себя, которую, как мне казалось, никто не мог заслужить. Но на самом деле мы ничего не знаем друг о друге.

Изучив каждый сантиметр безвкусно обставленной комнаты, я уступаю и окидываю взглядом беспризорных дикарей. Наконец, мой серебристый взгляд встречается с голодными глазами Лето. Его мягкие губы изгибаются в соблазнительной улыбке – таковой она ему представляется, хотя на самом деле кажется, будто он надышался травкой, что курил охранник. Эта глупая ухмылка почему-то вызывает у меня желание искренне улыбнуться – но я не улыбаюсь.

Лето поднимает глаза к потолку, а затем едва заметно дергает головой – кажется, он кивнул в сторону Приюта. Он просит меня встретиться с ним позже в нашем месте на крыше, и я смотрю на остальных рабов: «Как?»

Он поднимает брови, и я качаю головой – больно он самоуверенный, пожимаю плечами, что значит: «я попробую вырваться, но не стану подвергать себя риску из-за этого».

Его ухмылка становится шире, а затем нас отвлекает громкий стук – это Крит распахнул дверь в комнату, и она с грохотом ударилась о стену.

До этого момента все спокойно стояли и ждали, но столь агрессивное появление охранника Тиллео заставило нас напрячься.

– Сегодня первая ночь празднеств в честь Торгов – и это единственное мероприятие, на которое вас позовут. Вы не должны есть, говорить или двигаться с места. Стойте у стен зала, пока вам не передаст что-нибудь подавальщик, не позовет Тиллео или один из членов Ордена. Держите спины прямо, смотреть можно только перед собой, или я лично накажу вас перед завтрашним испытанием, и вы будете истекать кровью, а не бороться за место среди элиты, – рявкает Крит, и я чувствую, что некоторые из рабов борются с желанием рассмеяться.

Чтобы подкрепить такую угрозу, нужен авторитет, а у Крита его нет – конечно, если только Тиллео не снимет с него намордник и не выпустит на свободу. Однако это не значит, что он не может найти другой способ навредить нам или вообще превратить нашу жизнь в кошмар.

– Следуйте за мной, – приказывает он, и мы немедленно становимся в строй – сначала девушки, потом парни, и Крит ведет нас по длинному коридору, через большую дверь и в огромную столовую.

Потолки тут такие же высокие, как и в самом поместье, с огромными кварцевыми люстрами, на верхушках которых пляшет волшебный свет. На четырех стенах из песчаника висят гобелены, размером с нашу комнату в Приюте. На каждом – детально прорисованные пейзажи четырех дворов фейри.

Изображение Летнего, или Полуденного, Двора висит над главным столом, за которым Тиллео и его гости будут проводить вечера. Слева, за длинным столом со скамьями, висит гобелен с изображением Осеннего, или Сумеречного, Двора. По всей поверхности столов расставлены изящные фарфоровые и хрустальные кубки, в центре слуги оставили место для всех аппетитных блюд, запахи которых я чувствовала внизу – их выставят перед гостями. Гобелен, изображающий Зимний, или Ночной, Двор, висит на дальней стене, а Весенний, или Рассветный, Двор повесили над еще одним столом.

Крит называет наши имена и указывает, где мы должны встать. Я двигаюсь к своему месту – под самый центр гобелена с чудным изображением Сумеречного Двора, где я проведу ночь, наблюдая за тем, как члены Орденов едят и пьют.

Мой живот снова ворчит от недовольства – все, на чем мы живем, это каша по утрам. В дни изнурительных тренировок нас кормят кашей утром и кашей вечером. В ней достаточно мяса неизвестного происхождения, чтобы мы не ослабели от голода.

Тиллео, должно быть, решил, что сегодняшние мероприятия не относятся к категории напряженных, а значит, все, что нам дадут, это утренняя миска безвкусной каши.

Иногда, когда песчаный олень умирает, нам скармливают его мясо прежде, чем оно успевает сгнить. Но ничего подобного не случалось уже несколько месяцев, и единственное, что меняется в нашем рационе –