По ту сторону Тьмы. Где-то здесь... (СИ) - Евгения Владон

продолжал кривить губы в ироничной (или, точнее, не верящей) усмешке, в этот раз уже внимательней окинув далеко не щуплую фигуру Хардинга.

Не сказать, чтобы Ник выглядел, как заправский представитель своей специфической профессии, но, похоже, он тщательно следил за своей формой и неплохо прокачанным мышечным корсетом. С одной стороны, это вполне могло быть связано с его не всегда предсказуемой работой и её ещё более непредвиденными последствиями, а с другой… Кто его знает, может он действительно уже очень давно готовился к встрече со своим давним соперником, которому всё равно проигрывал и физически, и в прочих боевых навыках по всем существующим показателям. Как бы там ни было, но Крис едва ли бы поставил в предполагаемой схватке данной парочки именно на Хардинга.

— Возможно, она тоже входила в его тайные планы на наше двойное убийство, но… В какой-то момент что-то пошло не так, и она очутилась в его постели. Честно говоря… здесь я мало что знаю и не хотел бы узнавать подробностей и впредь. Но, как мне кажется, поговорить с человеком, который увёл мою жену и стал главной причиной её нынешнего состояния, я, наверное, хоть какое-то право, но имею. Можете обыскивать меня сколько угодно и даже как угодно, только вы и сами, думаю, видите, что я не тот типаж, кто способен напасть на такое животное, как Кеннет Вударт.

— Зато вы знаете, какую артерию вскрыть всего одним лишь точно выверенным движением, чтобы убить любого человека за считанные секунды.

— Поэтому я и согласен на обыск. — Хардинг даже приподнял обе руки и развёл их немного в стороны, всем своим видом демонстрируя свою полную открытость перед любыми на его счёт намерениями от стоящего напротив копа. — Сейчас моя жизнь буквально в ваших руках, Крис. Я всецело вверяю её вам и рассчитываю на ваше соучастие.

________________________________

*Джек Ричер(англ. Jack Reacher) — главный герой серии романов и рассказов, написанных английским писателем Ли Чайлдом. Джек Ричер, бывший майор военной полиции, вышедший в отставку в возрасте 36 лет. Рост — 195 см (6 футов и 5 дюймов), вес — 100–113 кг (220–250 фунтов). Голубые глаза. Шрамы возле уголка левого глаза и на верхней губе. Имеет шрамы от осколочного ранения в живот в Бейруте и пулевого в грудь.

11

Всё-таки ад существует. Настоящий, реальный и не имеющий ни начала, ни конца — ни пределов, ни дна и ни потолка. Только находится он не на том свете и попадают в него не после смерти. Его вирус изначально заложен в крови любого человека, как и вирусы с бактериями любых других смертельных болезней. Просто он ждёт благоприятных для себя условий, чтобы однажды выйти из спящего режима и инфицировать свою жертву изнутри. Ему даже не нужно инкубационного периода. Он просто размножается и жрёт тебя… Выедает все твои внутренности едкой кислотой или ядом, против которого не существует никаких известных человечеству вакцин, ни антидотов.

Но и это ещё не всё. Может кого-то он и убивает, добирается до сердца или мозга, чтобы уничтожить свою жертву самым жутким и извращённым способом убийства, но если кому-то всё же удаётся после такого выжить… То последующая жизнь данного «счастливчика» превращается в сущий ад уже надолго. Возможно даже и навсегда.

Конечно, Кен находился лишь в начальной стадии своего только-только начавшегося бесконечного падения в недра ненасытного пекла, поскольку никто не собирался отвечать на изводившие его вопросы с ещё более убийственным чувством полной неопределённости. Он даже нисколько не противился тому факту, что его временно запихнули за решётку и, скорей всего, для него готовят какие-то официальные обвинения в случившемся. Всё это было вторичным и не имеющим вообще какого-либо важного для него значения. Но эта грёбанная неопределённость… И полное незнание, что с Мией… Где она? Как себя чувствует? Пришла ли наконец-то в себя?..

Как вообще такое могло случиться? Оборваться всего лишь в одно мгновение? Вначале вы смеётесь над чьей-то идиотской шуткой… вот она отстёгивает ремень безопасности, чтобы прижаться к тебе, подлезть тебе под бочок и обнять, а потом… Ты уже орёшь на неё благим матом… Пытаешься до неё докричаться. Снова и снова. Пока на хрен не сорвётся голос, и не полопаются все капилляры в глазах. Тебя трясёт и буквально выворачивает от страха наизнанку… Самого жуткого в мире страха, с которым ты до этого никогда не сталкивался даже в запредельно горячих точках в Ираке и Сирии. Даже в эпицентре самого ада, когда смотрел в упор в глаза собственной смерти…

Но что такое собственная смерть в те мгновения, когда ты заглядываешь в неподвижные серо-зелёные глазища единственного в мире человека, из-за которого не видел смысла в собственной жизни. Человека, кто и был для тебя всё это время абсолютно всем — твоим дыханием, твоей кровью, твоей жизнью и твоим миром. Человека, чьё существование заставляло твоё сердце все эти годы биться, даже когда казалось, что оно давно умерло и просто тупо работало в твоей груди, как самый обыкновенный насос для автоматической перекачки крови.

И вот теперь она ускользала из твоих пальцев, как песок. Буквально. И ты ничего не мог с этим поделать. Ощущая, как тебя начинает жечь изнутри, разъедать проснувшимся вирусом той самой смерти, которая не успела тебя добить и сожрать несколько лет назад. И, что самое нелепое, ты при этом продолжаешь дышать и даже в какой-то степени соображать… а она уже нет. Мия больше не дышит! И не слышит тебя!

Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

Умоляю! Прошу! Не оставляй меня здесь! Не оставляй меня здесь одного без тебя!

Ты же ещё здесь! Да? Ты меня ждёшь?.. Ждёшь, как и прежде…

Нет. Он не плакал. Не позволял себе. Или тупо не мог. Просто сидел на обтянутой кожзаменителем лавке в полицейском изоляторе, отдельном от общего обезьянника, расставив ноги в стороны и облокотившись о колени, пока вжимался нижней частью лица в сцеплённые пальцы обеих ладоней и молился. Молился единственной известной ему «богородице» — своей собственной богине, спасавшей далеко не раз его собственную шкуру, но… в этот раз не сохранившую свою…

А что ему ещё оставалось? Можно подумать, у него имелся какой-то иной выбор. Тем более он