Дара. Рождённая кровавой луной - Лила Каттен

него. Его волосы лежали, как и всегда небрежно и это ему в сотый раз шло.

Он смотрел на меня. Так глубоко задевая изнутри, что ни спрятаться, ни скрыться не было возможности, а может и желания. Я не отрывала и своих глаз от Алана, заканчивая последние слова песни уже почти шепотом.

А после к нему подошла какая-то девушка, тронула за плечо, и он разорвал наш зрительный контакт. Я встрепенулась словно сошло оцепенение и отправилась к своему столику.

Девочки что-то говорили, как им понравилось мое пение, а я ощущала себя словно в прострации и когда кто-то из одногруппников позвал танцевать я машинально согласилась. Очнувшись уже прижатой к мужскому телу и кружа в центре зала, среди других пар.

Алан

Договориться по поводу квартиры оказалось легко. Покупка мне ни к чему, так что сдать ее за чуть большую цену хозяева были рады. Один фиг стоять будет просто так.

Дальше снова Дара была.

В моих планах не было ничего. Я не планировал, а просто действовал. Но моя пара оказалась слишком пугливой, за что я ненавидел ублюдков, лишивших ее самой себя.

Уверен она бесстрашная и будет такой вновь.

Ее мысли — это вообще отдельная история. Эмоции просто пить можно. Стараюсь не давить, но черт, минута без нее и прикосновений уже подобна аду. Волк чуть ли ребра не ломает, разрывая плоть своими когтями. Порой сижу перед ее дверью ночью и просто дышу, успокаиваясь. Отец сказал, что это состояние пройдет, когда мы будем вместе. Точнее оно уменьшится, и волк будет спокоен, поэтому я просто учусь самообладанию и твердости.

С велосипедом не ожидал что она так отреагирует. Да это ее вещь, и, к слову, я ее не ломал, просто разобрал по деталям, забрав некоторые. Ну и приврал что уже не исправить его, чтобы не вздумала идти ремонтировать. А огорчилась она в итоге очень сильно. Но зато теперь спокойно садится ко мне в машину и не шарахается.

За неделю освоился на рабочем месте. Отец постоянно был на связи, чтобы контролировать процесс. А я был на связи с Ароном. Сопляк так же молчал. И сейчас я понимал еще одну важную вещь, отпускать Дару от себя даже на время нельзя вообще.

Учитывая то, что ведьма причастна, в чем я не сомневался больше, но пока что именно эти предположения не выдавал остальным. Значит были другие. И они рядом.

Раньше я испытывал страх. Мне знакомо это чувство хорошо. Но то, что я ощущал, боясь за свою девочку, это другое. Это ломает кости от мыслей. Это выжигает мозги.

Не дает покоя ни на секунду не отпуская напряжение.

Я фактически готов наплевать и просто таскаться за ней везде.

Впереди еще полтора месяца. Потом я медлить не буду. Это нихрена не шутки.

Субботу я ждал как умалишенный. Я знал, что Дара пела. Ее мать рассказала немного о традициях воскресного костра в их клане. У нас есть похожая. Дара была звездой со своим голосом. Песни волков красивы и имеют большой смысл. Мы воспеваем предков, отдаем дань ушедшим вожакам. Тем, кто был прославлен теми или иными поступками. Вспоминаем в песнях тех, кто стал героем в памяти каждого из нас. Мы передаем все эти знания молодому поколению, чтобы история жила и не терялась в современном мире.

Поэтому я ждал. Конечно, она не станет петь клановые песни, но черт, я просто хочу услышать ее.

Позвонила мама перед самым выходом, брат и Рики с Бэкой уже на подходе были, я слышал их уже. Быстро свернул разговор, рассказав о планах, в которых она пожелала мне удачи и сказала не пугать невестку.

Спустился вниз, идя по следу запаха пары. Как бы мне не хотелось ее подвезти самому, я этого делать не стал. Иначе она и правда отцу позвонит и еще больше отстранится. Меня Арон не остановил бы, конечно, а вот начинать сначала с Дарой и доказывать, что я не псих не хотелось.

Вышел на улицу и почувствовал страх. Ее страх.

— Какого хрена, — ринулся вперед, но брат остановил.

— Она испугалась нас.

— В смысле? Что вы сделали? — чуть ли не зарычал, идя на этих придурков.

— Ооо, вы смотрите как его скручивает, — заржал друг, и получил в бок от девушки своей.

— Я спросил, что вы сделали? Почему она испугалась?

— Алан, — начала Бэка, — мы просто рассматривали ее. Она же как… Не как волчица, понимаешь, — девушка говорила аккуратно, но я был зол.

Я хотел укрыть ее собой и послать всех. Чтобы даже говорить с ней не могли. Чтобы она знала, что для меня она человек или нет, с голосом или без, похрен. Мне плевать.

— Прости, — сказал брат.

— Да, прости нас, пожалуйста. Но мы ничего плохого не хотели.

Кивнул им. Обнял Бэку и поцеловал в щеку. Пожал руки парням и сел в тачку, скомандовав ехать за мной.

Сели за столик в другом зале. Потому что первый хорошо просматривался. И если Дара увидит меня сразу, то это плохо закончится.

Сижу, а сам злюсь. Просто пылаю от ярости. Я слышу их. То, как они с ней говорят. Я надеялся, что будут только девчонки, но бля… я не готов был и к присутствию этих говнюков.

— Успокойся, иначе не сдержишься, — просит Дилан.

— Я, итак, еле держусь.

— Это круто. И я рада за тебя, Алан.

— Спасибо.

— И что ты чувствуешь, фактически не зная ее? Любишь? Или, не знаю…

— Нихрена это не любовь. Любовь лишь слово, Бэка. Она ощущается нутром. Словно рядом всегда. Глаза ее видят постоянно. Мне не нужно напрягать память, чтобы вспомнить ее образ. Я ее вижу. Слышу ее. Она внутри понимаешь. Как мой волк. Она занимает такое же место, а может и больше. Но она явно в каждой моей клетке, будто вросла и осталась там.

Отвлекаюсь от подруги и слышу, что начинается музыка, а Дара издает сильное волнение. Отсюда мне, видно, сцену, и она идет к ней. Медленно. Красиво.

«Я в тебе пропал волчица. Навсегда. Останься ты человеком до конца жизни, это ничего не изменит. Никогда».

Встаю со своего места и не сводя глаз с нее иду к колонне. Облокачиваюсь на нее и просто вновь воспаряю, когда она начинает петь.

Завороженный. Оглушенный каждой буквой ею пропетой тянусь вперед. Тону в бархате, в который она меня заворачивает.

Сердце почти не бьется, а зверь притих и опустив уши будто она его гладит как тогда, слушает.