Сладкая для Палача - Елена Синякова

легкой неудержимой дрожи внизу живота, когда услышала, что Марс захлопнул дверь.

И закрыл ее на защелку.

— …У нас есть всего пара часов, конфетка. К двум ночи мне нужно будет уйти по делам.

Голос Марса был низкий, глубокий и совершенно не скрывал его намерений, от которых всё внутри меня затрепетало и налилось огнем.

Я стану его!

Я хотела этого так сильно и тык бесстыже, что в какой-то момент даже смутилась, а Марс чуть улыбнулся, касаясь легко моих губ своими, и прошептал:

— Всё будет хорошо. Не бойся.

— Главное, чтобы ты не боялся, — хихикнула я.

Страха не было.

Меня буквально подбрасывало от адреналина в крови, который расходился по телу опаляющими разрядами и кусал нервные окончания.

Я не была невинна.

И от этого осмысления в эту минуту мне стало стыдно.

Хотелось бы сказать, что один раз не считается и это было настолько давно и убого, что и вспоминать не хотелось, но я не решилась на это сейчас.

Просто, когда все девчонки в классе бурно обсуждают свою интимную жизнь, то первый половой опыт становится не осознанным выбором, а, скорее, попыткой доказать, что ты не хуже других и можешь говорить об этом тоже.

От этих мыслей я вся как-то сжалась, боясь, что Марсу будет неприятно знать, что я уже была с кем-то.

Потому что мне самой хотелось принадлежать ему одному.

Сегодня. Завтра. Через месяц. Год. Десятилетия.

— Ты моя, конфетка. Стала моей, как только я тебя увидел, — вдруг проговорил Марс, этими словами заставляя удивленно захлопать глазами.

Он словно прочитал мои мысли и сказал ровно то, что я мечтала бы услышать от него.

— Ни о чем не думай. Просто будь со мной, Лилу.

Мои неожиданные эмоции к нему были словно омут!

Я попала в них, неверно ступив на дороге судьбы, и теперь не могла мечтать ни о чем другом — чтобы только Марс был рядом.

И чтобы мой Лео поправился и вышел из больницы…

Марс скинул с себя легкую куртку, поведя своими плечищами, и сделал пару уверенных шагов до кровати, не выпуская меня из рук.

Он так и сел со мной, отчего я оказалась сидящей на его бедрах. Лицом к лицу.

Сложно было не ощутить того, насколько он возбудился.

С его-то размерами!

— Это лишнее, — прошептала я, стягивая футболку с него, а потом и с себя.

Марс улыбнулся, даже не представляя, как же мне хотелось этих прикосновений кожа к коже.

Чтобы между нами не было совершенно ничего — только наши тела и голая страсть.

— Это тоже, — проговорил он, приподнимая меня слегка, чтобы стянуть с моих ног пижамные штаны и трусики, и я была готова к тому, что покроюсь мурашками, когда прохладный воздух коснется моего обнаженного тела.

Но этого не произошло, потому что Марс прижал меня к себе, опаляя жаром своего большого мускулистого тела, а я снова обхватила его руками и ногами, прижимаясь так тесно, как только могла.Я бы хотела буквально врасти в него.

Стать его частью, чтобы никогда не расставаться.

Больше не было ни одной лишней мысли.

Не было смущения или попыток остановить себя.

Я бессовестно и открыто прижималась к нему, насаживаясь сверху на его возбуждение, и задыхалась от восторга, когда своими губами вбирала глухой протяжный стон Марса, с которым он обхватывал ладонями мои голые ягодицы, сжимая их с силой и жаждой.

Он хочет меня!

Так же сильно, как хочу его я!

Я прикусывала его губы, терлась щекой о щекотавшую щетину и не могла перестать целовать, ощущая, как он весь отдается мне в ответ.

Так же открыто и безудержно, как и я ему.

— Конфетка. Сладкая… — шептал Марс, словно опьянев, покрывая поцелуями мое лицо, шею, плечи, и придерживал горячими большими ладонями за талию, когда спустился губами к груди, а я тихо ахнула, чуть откидываясь назад.

Че-е-ерт, как же с ним было хорошо!

И правильно.

Несмотря на свое возбуждение, Марс касался меня с такой нежностью, что сердце щемило.

Он не накидывался голодным зверем.

Не пытался причинить боль, хотя ему явно не составило бы труда сделать это.

Он сдерживался настолько сильно, что я ощущала под своими ладонями, как подрагивают его мощные плечи и торс в попытках не торопиться и всё сделать так, чтобы было хорошо в первую очередь мне.

А я не могла перестать касаться его, наслаждаясь каждым прикосновением к его большому жаркому телу.

Утопала в восторге и едва могла поверить, что всё это по-настоящему, а не плод моего шального воображения.

Раньше я думала, что мне неприятны прикосновения к груди.

Возможно, потому, что сосочки были слишком чувствительными.

Но когда губы Марса сомкнулись и чуть придавили, по позвоночнику прошла волна жара, отчего я не успела проглотить свой тихий стон, выгибаясь в его руках.

Он словно знал мое тело лучше меня самой.

Каким-то непостижимым образом чувствовал всё то, о чем я даже не догадывалась раньше.

И меня оглушала трепетом мысль, что всё я прохожу впервые именно с ним.

Всё, что было до него, отныне не считалось.

Потому что только с ним я впервые познала, как это прекрасно и завораживающе — когда тобой дорожат.

Когда о тебе искренне заботятся.

Я зарылась пальцами в его густые волосы, подавшись всем телом навстречу этим горячим чувственным ласкам, когда его пальцы скользнули между моими бедрами и коснулись лона, поглаживая влажные, горячие от истомы складочки.

Марс не торопился, но я ощутила собственной кожей, как хрипло и рвано он выдохнул, а затем задержал дыхание, скользнув двумя пальцами внутрь.

Не переставая ласкать губами грудь, он двигал пальцами, растягивая меня,