Птичка. Маленький страж (СИ) - Кураш Ксения

— По-дож-ди…

Я отстранилась, вопросительно глядя на него.

— Дай от-дох-нуть…

Отдых нам не помешает, это да. Я достала из рюкзака воду, отхлебнула сама и напоила его.

— Я не могу его вытащить, Максимус, — покачала я головой. — Что делать?

— Ре-зать…

— Чтооо?

— Других вариантов нет, — он лежал на боку, бледный, покрытый бисеринками пота. Измученный, но все такой же притягательно красивый.

— Нет. Разрезать я тебя не смогу, — твердо ответила я.

— Тогда мы умрем, — так же твердо сказал он. — Сколько осталось до заката? Час? Два? Ловушку скоро придут проверять. Стрелейцы найдут нас, Солнце. И забьют здесь как мышь под кроватью. Если ты достанешь наконечник, я смогу обернуться и унести тебя отсюда. Другого выхода у нас нет. Понимаешь?

— Ты все-таки принц, — глядя ему в глаза, протянула я.

— Да. Я младший сын Государя.

— Почему ты оказался здесь? Простым стражником?

— Ну, не совсем простым, — попытался улыбнуться мужчина. — Но, лучше здесь, чем во дворце.

Я не особо поняла, про что он, поэтому поверила ему на слово. Наверное, он знал, о чем говорил. И про рану тоже. Поэтому, достала свой нож и хорошенько прокалила его на огне факела. Он уже прогорал, поэтому мне стоило поторопиться. Иначе, в темноте я не смогу сделать ничего.

— Что нужно делать?

— Рас-ширь рану, — он готовился к боли, поэтому снова заговорил на коротких выдохах. — Дойдешь до наконеч-ника, тяни!

У меня дрожали руки. Снова пот заливал глаза, мешая смотреть. Я смахивала его рукавом и разрезала, разрезала волоконце за волоконцем. Командир, напрягшись всем телом, молчал, со свистом выдыхая воздух. Только пальцы здоровой руки сжались в кулак и побелели.

Я не вскрыла еще и половины, когда резкий треск отвлек меня. Рассыпая искры, зачадил, защелкал факел. А потом погас. Мы оказались снова в кромешной тьме.

— Святой Амадей, — прошептала я, понимая, что не смогу больше помочь Белому.

А он, коротко простонав, не сказал ни слова.

Нужно было что-то делать. Нельзя вот так все оставить!

— Может быть, я выйду? Схожу до твоего рюкзака? У тебя же там тоже есть факел! — голос у меня звенел. Истерика просилась наружу, но я ее не выпускала.

— Нельзя, — сказал он сквозь зубы. — Уже явно стемнело. Гости будут с минуты на минуту. Попадешься.

— Какая разница, где умирать, — пробормотала я.

— Умирать нет никакой разницы где, — согласился Белый. — Но там тебя могут взять живой. Рассказать, что делают стрелейцы с пленницами?

— Не надо, — содрогнулась я. Об этом я как-то не подумала.

— Помоги сесть. Лицом ко входу, — попросил он.

Я приподняла его и подложила свою куртку. Опершись раненой спиной на скалу, он зашипел. Рука с болтом висела как плеть. Слишком много перебито мышц. И я еще сколько подрезала.

— Дай свой арбалет.

Я отцепила и подала. Услышала, как он его взводит.

— Садись рядом и постарайся уснуть. Не знаю, сколько у нас есть времени. Попробуй отдохнуть.

Сев рядом, я откинулась на стену и вытянула ноги. Ждать. Больше ничего не остается. Если за нами не придут ночью, то завтра я снова попробую вынуть стрелу. Схожу до брошенных рюкзаков и принесу их сюда.

Мы сидели и молчали. Периодически Белый постанывал сквозь зубы. Тишина была невыносимой, поэтому я спросила:

— А парни… знали? Что ты орел?

— Подозревали, — помолчав, ответил командир.

— А Фил?

— Нет. Не было нужды. Я же говорил еще на заставе.

Минута молчания.

— Когда я приехала, ты сказал мне, что мы должны знать все друг о друге. Тогда почему сам не рассказал им?

— Солнце, я…

И тут мои нервы сдали:

— Почему ты зовешь меня Солнцем? Почему именно такое прозвище? — заорала я, вскакивая.

— Ты мне нравишься, — голос в темноте прозвучал абсолютно ровно.

Из меня как будто разом выбили весь воздух. Я замолчала, беззвучно разевая рот как рыба без воды. Святой Амадей, спасибо, что мы в кромешной тьме!

— А я? — спросил он.

— Что — ты?

— Я тебе нравлюсь? — тут его голос перестал был дьявольски спокойным и дрогнул.

— Да, — признание выпало из меня против воли. Почему-то невозможно было соврать или улизнуть от ответа. Совершенно недопустимо.

— Ты… Ты бы пошла за мной? Куда бы я ни позвал?

Мое тело покрылось миллионами мурашек. Тетка рассказывала, что орлы зовут замуж орлицу, когда предлагают пойти за ними без оглядки. Куда бы ни позвал.

— Я уже пошла за тобой на смерть, — шепотом ответила я.

Взвыла душа! Что мы творим? О чем мы разговариваем? Нам, возможно, осталось лишь несколько часов жизни. И я могла бы еще спастись. Если бы оставила его. Если бы ушла одна на заставу.

Но совершенно ясно я понимала, что для меня этот путь закрыт. Я его не оставлю. Я останусь с ним до конца. Убьют нас или мы чудом выберемся. Но я буду здесь.

— Сядь, пожалуйста, рядом, — попросил он.

И я села на свое место. Здоровой рукой он нашарил мои пальцы и сжал их. А потом поднес к своему лицу и осторожно поцеловал.

— Мое полное имя Максимус Тим Морингер. Я младший сын Государя Ислотона. Ненаследный. И я очень этому рад. Жизнь во дворце не для меня. Слишком много лжи и фальши. Продажных людей и выскочек. Поэтому я сбегал оттуда с юности. Ну, ты, наверное, наслышана, — он усмехнулся. — Здесь, в горах, мне спокойно. Здесь есть настоящие друзья. Были, — он уперся затылком в стену и замолк ненадолго. Я понимала, что он вспомнил парней из нашей группы. Мне, прослужившей с ними совсем немного, и то было горько. А каково ему?

— Когда я тебя увидел там, в столовой, я понял, что моя свобода закончилась. Ты своими маленькими ручками украла ее, — он снова прижал мою ладонь к своему лицу, целуя. — Вначале просмотрел твои документы. Они подписаны Гроклаем. Я его знаю. Кого попало, наобум, он сюда не отправит. Значит, были причины. И я решил, что буду тебя беречь. Научу всему, что умею сам. Тому, что сможет вынести хрупкая девушка-человек. Но ты оказалась сильнее, — я, даже не видя его, понимала, что он улыбается. — Не все стражники могли вынести то, что вынесла ты. И я до сих пор не могу понять как…

И тут я осознала, что если он спросит меня напрямую, я не смогу ему соврать. Если он спросит, почему я такая выносливая или так быстро восстанавливаюсь, я скажу, что я тоже оборотень. Да простит меня тетка, но перед лицом вероятной смерти, какой смысл это скрывать? Да и как она об этом узнает?

— Я всегда надеялся, что мне повезет. Что я встречу ту, которая меня полюбит и примет простым неотесанным стражником. И я ее встретил. Спасибо.

Так мы и сидели. Молчащая я. И он, прижавший мою руку к своей груди. Постепенно, меня начал одолевать сон. Склонив голову ему на плечо, я задремала. Мне снилось что-то очень хорошее, доброе. Такое, какое редко снилось обычно. Наверное, именно такими должны быть видения счастливых, любимых женщин.

— Солнце, проснись, — мужские пальцы аккуратно дотронулись до моей щеки. — Проснись, к нам гости.

Я распахнула глаза мгновенно. Теплый сон слетел с ресниц, не успев истаять до конца. А голова уже осознавала реальность. И в ней было мало хорошего. К нам шли. Очень аккуратно, соблюдая осторожность, по узкой расщелине в нашу сторону шли люди.

Белый на ощупь проверил натяжение арбалета, а я достала из разгрузки свои ножи и метательные звездочки. Ох, чую, пригодятся.

На стенах заплясали отсветы факела. Гости шли медленно. Наверняка, поняли, что один из стражников ранен. Там, на снегу, оставалась кровь.

— Ба! Да вы посмотрите! Еще не сдох, Белый?

Я оцепенела. Из расщелины, вместе с незнакомцами появился Эшул. Что он здесь делает? Остальные люди были в незнакомой мне форме. Очевидно, стрелейцы. Их было шестеро. Выйдя в котел пещеры, они подняли факелы, чтобы полностью осветить ее.

— А ты, я смотрю, не изменяешь себе? Даже растешь, — прищурившись от света, произнес мой командир. — Не принимают в родном дворце, переметнулся в соседний?