Истинные. Право выбора (СИ) - Белых Любовь

- Кошмар!- подвела итог я. Парень даже не пошевелился. Ещё раз ему под зад коленом дать, что ли?

А впрочем, пусть лучше спит.

Стараясь производить как можно меньше шума, я прокралась на кухню мимо спящей на диване Юльки. Ну что здесь сказать: бутылка виски и шампанского оставались нетронутыми, что радовало, а вот отсутствие еды - нет. Распахнув дверцу холодильника, я облегчённо выдохнула. Еда ровными рядами стояла на полочках в контейнерах. Хоть убейте, не помню вообще ничего...

Вытерев стол и вымыв посуду, я умостилась с чашкой кофе в руках на стул и принялась рассуждать.

Мы не напивались. Что хорошо. Я не помню, как мы убирали продукты и еду в холодильник и укладывались спать. Что плохо. Все живы и здоровы. Это тоже хорошо. Влад дрыхнет в моей кровати. Не хорошо. Юлька...

Юлька!

Понемногу память начала возвращаться и события, предшествующие моему пробуждению, калейдоскопом замелькали перед глазами.

Я случайно пустила в ход флер... И Юля... В общем, я довела её до слёз и истерики... Я и сама всхлипывала время от времени, слушая историю её жизни.

Родители, которые в разводе с её раннего детства, большую часть времени занимались устройством личной жизни. Мама с переменным успехом. Папа её практически сразу же женился вновь, завёл другого ребёнка в новой семье, забыв о первом. Смерть матери под колёсами внедорожника, за рулём которого был пьяный водитель. Ранее взросление. Поступление в институт. И год назад смерть отца в автомобильной аварии. Выжил лишь её сводный брат, о котором Юлька заботится.

Власу девять. Он живёт и учится в школе-интернате. Там хороший ремонт, огромный бассейн и математический уклон, по словам Юли... Но это интернат...

Какое право я имею осуждать? Вообще, рассуждать на эту тему. Влас для Юли чужой. Она его впервые увидела в больнице, куда мальчика доставили после случившейся трагедии. Она вообще не обязана ему помогать. Наверное. Отец её бросил и свалил в новую жизнь. Обнулился, как будто не было ни семьи, ни дочери....

Не знаю, как бы поступила я...

А вот с её работой, я вполне могу помочь... Это вообще, что за дела такие, что работодатель, мало того, что официально не трудоустраивает, следовательно, сам уклоняется от налогов, так ещё паспорт за долги забирает?! И вообще Юля, если разобраться по-хорошему, ничего ему не должна! С каких пор клининг несёт материальную ответственность за сохранность техники в съёмных квартирах?! Особенно если они сдаются всяким...посуточно. Нашёл дурочку просто и выставил ей счёт, за вынесенное из квартиры очередными съёмщиками.

Боже мой... Быть человеком очень тяжело. Это трудно. Мне что-то больше не хочется.

Гадство то какое!

А денег я ей просто так дам. Там не такая уж и большая сумма, Юлька уже половину отработала. А лучше врежу этому горе-работодателю и натравлю Тёмыча! Пусть с полицией сообщается бизнессменишка недоделанный.

Почему одним всё - деньги, статус, тусовки и брендовые шмотки, а другим горбатиться нужно для того, чтобы просто выжить? Где справедливость? Даша, например, вряд ли хоть рубль своим трудом заработала. Ей всё достаётся просто так. Она может жить в своё удовольствие, гулять, тратить деньги на то, что хочется, а не то, что необходимо. А Юлька....

Уффф... Нет. Всё, я зла!

- Доброе утро, Кира...- широко зевая, Влад, воспользовавшись моей задумчивостью, поцеловал меня в щёку.- Там твой телефон опять не умолкает.

- Да? Я не слышала...- кивнув, я предпочла не акцентировать внимание на поцелуе и неспешно побрела за телефоном. Когда я его включить только успела? Похоже, воспоминания вернулись ещё не все.

Сняв телефон с зарядки, я вернулась допивать кофе на кухню, просматривая пропущенные вызова. Вика, Вика, опять Вика, Ксюха, Сергей, Стивен, Мэт... Один пропущенный от папы в четыре часа утра...

Нахмурившись, я глотнула остывший кофе и нажала на сообщения. Чашка дрогнула. Дыхание перехватило, а сердце тревожно замерло. Ледяной озноб прошиб тело, сорвав зверинный рык из моего горла.

- Кира!- встревоженный Влад, попытался отобрать у меня телефон.- Твои глаза... Они светятся...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Уйди прочь!!!- прорычала я, ударив его наотмашь по лицу рукой, сжимающей телефон.

Послышался треск. По экрану поползла паутина трещин, искажая короткое сообщение:

"Любим тебя. Мы падаем."

Кажется, комната задрожала. Не знаю. Перед глазами резко потемнело, лишая красок окружающее. Серое, блёклое, затемнённое пространство давило. Словно сейчас что-то взорвётся. Или мир вокруг меня, или я сама не выдержу давления. Ярким пятном ко мне что-то или кто-то приближалось. Я слышала невнятные звуки. Мир дрожал, угрожающе трещало что-то в опасной близости. Нарастающий гул в ушах изменился. Звуки оглушили. Вышибли все мысли из моей головы.

Слишком много ярких пятен. Я, кажется, зажмурилась, а, открыв глаза, вместо одного пятна обнаружила десяток. Все они почти сливались в одно огромное яркое пятно, соприкасаясь друг с другом. Гул не стихал. Он шёл по нарастающей, пытаясь свести меня с ума. Единственным чётким желанием стало - сбежать! Оглохнуть! Лишь бы не слышать этого...

Всё закончилось резко. Словно я выбралась на поверхность из-под толщи воды. Гул обретал голоса, совсем не оглушающие и вполне человеческие. Цвета медленно возвращались к настенной плитке. Пятна расплывались и приобретали человеческие очертания. Я судорожно вдохнула тягучий воздух, схватившись за саднящее горло.

- Всё хорошо, Кира... Всё хорошо...- шёпот Вики обволакивал. Дарил уверенность и спокойствие.- Поспи, дорогая... Поспи... Станет легче...

Мне никогда уже не станет легче. Никогда.

Глаза слипались. Безумно захотелось спать. Веки невероятно отяжелели. Держать глаза открытыми становилось всё тяжелее с каждой секундой. В одно мгновение я просто моргнула и не смогла больше их открыть.

Не знаю, сколько прошло времени с момента моей отключки. Открыв глаза, я обнаружила себя в спальне. В своей арендованной квартире. В моих ногах умостилась Вика, уронив голову на сложенные руки, и дремала. Стоило только пошевелиться, как она резко дёрнулась и уставилась на меня непонимающим взглядом. Я молчала пока к её взгляду возвращалась осмысленность. Да и после... Я просто молчала.

Меня мучил лишь один вопрос, застрявший комом в горле и даже мысленно приносящий боль. Я не могла спросить об этом. Возможно, если я не стану произносить это вслух, случившееся не найдёт подтверждения. Сейчас меня разубедит Вика. Скажет, что это просто ошибка. Что это тупой Т9 заменил какой-то другой глагол... Что я не так поняла, придумала...

...но она молчала. Смотрела на меня своими светло серыми глазами, почти прозрачными, и молчала. Так продолжалось невыносимо долго. Я успела умереть и воскреснуть за эти минуты тишины десяток раз, прежде чем она заговорила:

- Тебе нужно поесть. Ты проспала почти сутки...

Поесть? Я не хочу есть! Отрицательно покачала головой.

- Ты справишься с этим. Ты должна есть. Теперь ты моришь голодом не только себя, но и Волчицу. Тебе нужно хорошо питаться.

Ты, ты, ты и ты. Всё я, всё мне, обо мне... Ни слова о родителях...

За дверью послышались звуки копошения и тяжёлые шаги. Какая-то часть меня вдруг решила, что сейчас в мою комнату войдёт папа. Войдёт и надаёт мне по заднице впервые в жизни! Чтоб сидеть не могла! Чтоб на всю жизнь запомнила...

- Я принесу тебе что-то из еды, Кира.- Вика медленно поднялась, задумчиво глядя себе под ноги, и оставила меня одну, плотно прикрыв за собой дверь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Папа не вошёл.

Вошла Вика через минут десять с огромной тарелкой еды и стаканом сока. Поставила это на прикроватную тумбочку потребовав:

- Чтоб всё съела, Кира.

- Я не голодна.- единственное, что я сказала, повернувшись к ней спиной.