Молли Харпер - Забота и пропитание для одиноких вампиров

Хотя, если подумать, я задолжала ему несколько рвотных масс.

Я потерла руками глаза, заставляя себя проснуться, если это был ночной кошмар. Потому что не может быть, чтобы Айрис Скэнлон, ютясь в шкафу, пряталась от раненного, злого вампира, который вскоре исцелится и придет за ней, чтобы напасть и сожрать. В такой удручающий момент возможны следующие варианты:

1. Выпрыгнуть из шкафа в стиле Зены и надеяться, что вампир слишком ослаб от ожогов солнца или умрет от смеха на мои жалкие попытки его сразить. Вероятный результат: смерть или, по крайней мере, унижение.

2. Выскочить из шкафа, схватить сумочку, надеясь, что вампир не услышит меня, а потом позвонить в 911… и подробно рассказать полиции, почему я на незаконных основаниях нахожусь в доме вампира. Вероятный результат: от трех до пяти лет за проникновение со взломом. Что конечно совсем не радует, потому что я действительно выгляжу невзрачно в оранжевом.

3. Отсиживаться в шкафу всю ночь до восхода солнца. Вероятный результат: когда вампир исцелится, он вытащит меня из шкафа и выпьет досуха.

Взвесив все за и против 1 и 3 варианта, я подождала, когда наберусь смелости, потом открыла дверь и просканировала комнату на наличие Мистера Шаловливые ручки. В спальне было тихо. Я нигде не видела серебряную лопатку для пирогов. И задумалась, торчала ли она еще в груди вампира. По другую сторону двери я слышала слабый призывающий голос Кэла. Подождала несколько долгих минут, прислушиваясь к любому звуку, который мог бы говорить о раненном вампире. Я крепко сжала перед собой баллончик жидкого серебра и ударом ноги распахнула дверь. Хорошо освещенная спальня была пустой. И серебряная лопатка для нарезки пирогов моей мамы исчезла.

Я так была рада, что ее нет рядом, чтобы наказать меня за это.

— Айрис! — кричал Кэл, его голос, жесткий и приглушенный, доносился из наушника на полу. — Ответь мне!

— Я в порядке, — прохрипела я, поместив гарнитуру обратно в ухо. — Я в порядке.

— Что случилось?

— Я, эм, просто испугалась, — ответила я, осторожно высовывая голову в коридор и щелкая выключателем света. Я не видела никаких признаков дымящегося вампира, но он точно не сбежал из дома средь бела дня. Я подошла к окну и нажала на кнопку, чтобы поднять створки. И выдохнула, не понимая, что до этого не дышала.

— Я слышал рычание и твои крики.

— Я в порядке, — настаивала я на том, пока шла через дом к двери, включала свет и открывала окна, пока все комнаты в доме не были залиты солнечным светом.

— Не ври мне. Ты напугана. Я слышу страх в твоем голосе, — продолжал настаивать он. — Что случилось?

— Кто-то был в доме, но я в порядке, — сказала я, скрепя петлями входной двери. Машина стояла на улице нетронутой. Я запрыгнула в нее и выехала на улицу, не позаботившись даже пристегнуться ремнем безопасности. Однако, мне удалось найти лимонные леденцы в бардачке.

— Что ты имеешь в виду под «был кто-то в доме»? — спросил он. — Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Ты можешь продолжать это утверждать, но я тебе не верю.

Я не ответила, вместо этого грызла лимонный леденец. Через несколько домов вниз по улице заставила себя остановиться. Сделав несколько глубоких вдохов, положила голову на руль. Я ничего не имела против охранника в будке.

Не думаю, что это отличная идея — переехать его.

— Я буду дома через несколько минут. Объясню потом. Просто дай мне выбраться отсюда. Я просто не могу… не могу сейчас говорить.

Дыхание. Я сосредоточилась на дыхании, продолжая крепко сжимать руками руль и пытаясь не путать педаль газа с тормозом. Другие водители, несомненно, расстраивались, когда я путала педали.

— Начинай говорить со мной, — сказал Кэл, его голос словно ласкал мое ухо.

— О чем? — спросила я. Фыркнув, потерла глаза и снова завела машину.

— О чем угодно. Если подумать, то я доверил тебе всю свою жизнь и совсем ничего не знаю о тебе. Какой твой любимый цвет?

Я усмехнулась.

— Ты серьезно?

— Это чтобы отвлечь тебя от нарастающей паники. Итак, любимый цвет?

— Синий.

Он настаивал.

— Какой именно оттенок синего?

— Который не похож ни на красный, ни на желтый, — невозмутимо ответила я.

— Есть тысячи разных оттенков синего.

— Кобальт, — фыркнула я. — Когда я была ребенком, у мамы была ваза из стекла кобальта. Мне нравилось сидеть на полу и смотреть, как солнечные лучи проникали через него.

— Где она теперь?

— Гиги разбила ее, когда ей было пять.

— Когда Гиги начала жить с тобой? — спросил он.

— Мы перешли от вопроса о любимом цвете до вопросов об опекунстве?

— Я хотел спросить тебя об этом несколько дней назад, но не мог подойти к вопросу, чтобы не показаться назойливым. Как так получилось, что ты одна воспитываешь Гиги? — спросил он, когда я свернула на Коунти Лайн роуд. — Где твои родители?

— Они умерли несколько лет назад. Гиги было двенадцать. Когда они возвращались домой с вечеринки, посвященной кануну Нового Года, в них врезался пьяный водитель на грузовике.

— Я сожалею. — И на этот раз я точно уверена, что он был искренним. — Какими они были?

— Отец работал в телефонной компании. Он любил мятные шоколадные печенья и Конвей Твитти. А мама была учительницей. Она всю себя посвящала своему саду. Ты, наверное, уже догадался, так как она назвала нас Айрис и Гладиола. Даже сейчас, когда что-нибудь случается: Гиги сказала что-то очень смешное или какие-то проблемы в доме — мой первый порыв, что я должна рассказать им об этом. И тогда вспоминаю, что не могу, — это как потерять их снова.

— Мне жаль, что они умерли, когда ты была такой молодой.

Я пожала плечами.

— Нам повезло, что Гиги не было с ними в ту ночь. Она осталась у подруги.

— А где была ты?

— Я была дома на каникулах, отсыпалась от стресса, перенесенного после выпускных экзаменов. Я только что защитила диплом по биологии, на семестр раньше, и начала готовиться к аспирантуре, биология растений в Вашингтонском университете в Сент-Луисе.

— Я хотел спросить, — произнес он. — Почему растения?

— А почему не растения? — выпалила я.

— Просто кажется, что это одинокая, закрытая сфера, особенно когда у тебя определенно есть дар обслуживать клиентов. Ты знаешь, кто чего хочет и как добыть это. Что планировала делать со своим образованием?

— Я разрывалась между наукой и коммерцией. Не знала, хотела ли найти новое применение растений в лекарственных препаратах или открыть магазин и продавать там травяной шампунь. Думала, успею выяснить.

Разговор помог мне сосредоточиться. Мне удалось сбросить скорость до безопасного уроня, при этом я не забывала про поворотники и не прижималась к другим водителям так, что могла прочитать марку соснового освежителя, который они использовали.