Лиза Смит - Возвращение: Тень души

— Я серьезно, — сказала она, когда он встал и зашагал к окну с отчетливо просматривающимся желанием превратиться в ворона и улететь отсюда.

— Не смей никуда уходить, потому что это еще не все.

— Не все вещи, которые делал и которых не помню? — Деймон прислонился к стене в одной из его старых высокомерных поз. — Возможно, я разбил несколько гитар, не выключал радио до четырех часов ночи?

— Нет. Не только вещи из прошлой ночи, —   сказала Елена, глядя в сторону. Она не могла смотреть на него. — Другие вещи, из других дней…

— В роде того, что я пытался саботировать эту поездку на протяжении всего времени, — сказал он, его голос был лаконичным. Он посмотрел на потолок и тяжело вздохнул: — Может быть, я сделал это, просто чтобы оказаться наедине с тобой.

— Заткнись, Деймон!

Откуда это взялось? Что ж, она это, конечно же, знала. Исходя из ее ощущений о прошлой ночи. Проблема была в том, что она должна была получить от него кое-что — серьезно, если бы он воспринял. Приходилось подумать об этом, чтобы найти лучший способ как поступить.

— Ты не думаешь, что твои чувства по поводу Стефана, ну, изменились за последнее время? — спросила Елена.

— Что?

— Как ты думаешь, — ох, это было так сложно смотреть в черные глаза цвета бесконечной вселенной. Особенно потому, что прошлой ночью они были полны несметного числа звезд, — ты думаешь, что ты стал относиться к нему по-другому? Уважать его желания больше, чем обычно?

Теперь Деймон открыто рассматривал ее, точно также как она рассматривала его.

— Ты серьезно? — сказал он.

— Совершенно, — сказала она и, с большим усилием, она вернула слезы туда, где они должны были быть.

— Кое-что случилось прошлой ночью, — проговорил он. Он пристально смотрел на ее лицо. — Не так ли?

— Кое-что произошло, да, — сказала Елена. — Это было — это было куда больше чем… —   ей нужно было выдохнуть, и вместе с этим практически все слезы вышли.

— Шиничи! Шиничи, che bastardo![3] Imbroglione![4] Вор! Я убью его медленно! — внезапно Деймон был повсюду.

Он был около нее, его руки на ее плечах; в следующую минуту он кричал проклятия из окна, затем он вернулся, держа ее обоими руками. Но только одно слово имело значение для Елены. Шиничи. Китцун со своими черными, окрашенными в красный на кончиках волосами, которые заставили их сдаться только для того, чтобы узнать местонахождение Стефана.

— Mascalzone![5] Maleducato,[6] — Елена вновь перестала понимать смысл ругательств Деймона.

Что ж, это была правда. Прошлая ночь Деймоном была полностью забыта, украдена из его головы так просто и точно также как в тот раз, когда она использовала Крылья Искупления и Крылья Очищения на нем. С последним он не мог не согласиться. Но прошлой ночью — какие еще вещи были похищены лисой? Вырезать весь вечер и ночь — этот вечер и эту ночь, подразумевалось…

— Он никогда не прекращал связи между моим умом и его. Он по-прежнему может залезть внутрь, когда захочет.

Деймон, наконец, перестал ругаться и замер. Он сел на диван напротив кровати и опустив свои руки между колен. Он выглядел очень несчастным.

— Елена, ты должна сказать мне. Что он забрал у меня вчера ночью? Пожалуйста! — Деймон выглядел так, как будто он может упасть на колени перед ней, без мелодрамы. — Если… если… это то, о чем я думаю…

Елена улыбнулась, хотя слезы по-прежнему стекали по ее лицу.

— Я полагаю, это не было — чем-то, особенно важным, — сказала она.

— Но…

— Скажем так, на этот раз — это только мое, — сказала Елена. — Если бы он украл у тебя что-нибудь другое, или если он попытается сделать это в будущем, тогда он затеял нечестную игру. Но это будет моим секретом.

«До тогда дня, может быть, когда ты расколешь свой огромный валун полный тайн», — подумала она.

— Пока я не разорву его в клочья, вместе с его языком и его хвостом! — огрызнулся Деймон, и это было настоящее рычание животного.

Елена была рада, что оно было адресовано не ей.

— Не волнуйся, — добавил Деймон настолько тихим голосом, который был чуть ли не опаснее ярости животного. — Я найду его, где бы он не пытался спрятаться. И я заберу это у него. Я бы оставил только его маленькую пушистую шкуру. Я сделаю тебе рукавицы из него, как тебе такое?

Елена попыталась улыбнуться, и это получилось у нее очень правдоподобно. Ей нужно было просто смириться с тем, что случилось с ней, хотя она не верила ни минуты, что Деймон оставит ее в покое по этому вопросу, до тех пор, пока не заберет свои воспоминания у Шиничи.

Она осознала, что на каком-то уровне, она наказала Деймона, за то, что сделал Шиничи, и это было неправильно.

«Я обещаю, никто не узнает о прошлой ночи», — сказала она себе. — «Даже если Демон что-то предпримет. Я не сказу даже Бонни и Мередит.»

И это пало тяжестью на нее, что, вероятно, было справедливо.

Когда они убирали мусор от последнего припадка ярости Деймона, он вдруг подошел к ней и смахнул стекающую слезу со щеки Елены.

— Спасибо, — начала Елена. Затем прервалась.

Деймон коснулся пальцем своих губ. Он посмотрел на нее пораженный и немного разочарованный. Затем он пожал плечами.

— Ты все еще можешь стать приманкой для единорога, — сказал он. — Это я говорил это вчера ночью?

Елена поколебалась, а затем решила, что его слова не заходили за границы секретности.

— Да. Но… не выдавай меня, ладно, — добавила она неожиданно тревожно. — Я пообещала не говорить моим друзьям ничего.

Деймон посмотрел на нее.

— Почему я должен что-то кому-то говорить? Если только ты не говоришь о рыжеволосой малявке?

— Я говорю тебе; Я не скажу ничего. За исключением очевидного, — Кэролайн не девственница. Ну, со всем то шумом о ее беременности.

— Но ты помнишь, — прервал ее Деймон,  — я приехал в Феллс Чёрч раньше Стефана; только я скрывался в тени. И то, как ты говоришь…

— О, я знаю. Мы любим парней, и парни любят нас, и мы уже тогда имели соответствующую репутацию. Что бы мы не говорили, неважно, мы ощущали, что говорят другие. Какая-то часть из этого была правдой, но в основном тут было два варианта — и ты, конечно же, знаешь, что бы сказали парни…

Деймон знал. Он кивнул.

— Что ж, довольно скоро каждый говорил о нас, будто мы делали все и со всеми. Они даже написали об этом в газете и ежегоднике и на стенах в туалете. Мы же в ответ сочинили небольшое стихотворение и иногда мы даже подписывались им. Как же оно звучало? — Елена погрузилась в воспоминания года-двух назад или даже больше.