Гала - История влюбленного демона

Старик положил руку на плечо Коннора и медленно произнес.

— Ты нужен не только своему сыну и своей жене. Понимание этого когда-то дало мне силы продолжить свой путь, выполнять свое предназначение.

— Пусть так! Я не откажусь от клятвы, данной при посвящении, и готов придти на помощь любому, кто меня позовет. — Коннор на мгновение опустил глаза и, вздохнув, негромко сказал: — Я уважаю твою боль, старик. Но моя от этого не становится меньше. — Он поднял голову и твердо сказал: — Своего сына я не отдам забвению!

Он помолчал немного, не решаясь задать прямой вопрос, а потом все же спросил:

— А твои дети? Ты смог их вернуть?

Старик, отвернувшись от него, молча смотрел прямо на слепящее солнце. Коннор не сводил с него глаз и, затаив дыхание, ждал ответа. Наконец, Узнавший Суть Вещей повернулся и остро взглянул на Мастера. Увидев его напряженный взгляд, он покачал головой.

Глаза Коннора потемнели, он стиснул зубы и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Я — смогу! — жестко произнес он.

125

— Проснись! — Коннор потряс Гора за плечо. — Проснись!

— А?… Что? — Гор, подняв голову от стола, не сразу вспомнил, где находится. Протерев глаза, он огляделся вокруг.

Увидев рядом с собой Коннора, бывший демон хотел вскочить.

— Коннор!..Ты…

Но тот придавил его рукой к стулу.

— Сиди!

Заглянув в сумрачное лицо Коннора, Гор все же не выдержал и осторожно спросил:

— Как…там?

Мастер, нахмурившись, метнул в него такой взгляд, что бывший демон тут же прикусил язык. Увидев, как тот непроизвольно дернулся, Коннор горько усмехнулся и вздохнул. Он обвел глазами возведенные на столах стены из книг, рукописей, манускриптов. Здесь были даже египетские папирусы и шумерские глиняные таблички с клинописью.

— Что-нибудь нашел? — проигнорировав вопрос Гора, обратился он к бывшему демону.

Тот поджал губы и виновато покачал головой.

— Нет! Ни о воде Стикса, ни о конечной формуле.

— Понятно, — вздохнул Коннор.

— Здесь была Жрица, — помолчав, сообщил Гор. — Ну…та… — махнул он рукой куда-то в сторону. — Она спросила, что случилось.

Мастер удивленно поднял брови.

— Ее дочь что-то почувствовала, — пояснил бывший демон. — Еще там, в Сан-Франциско. Я объяснил. По-моему, она расстроилась. Хотя, я думал, Жрицы не знают таких эмоций, но… — он пожал плечами. — Она ведь недавно прошла посвящение….

— Дайана…Жрица, — поправил себя Коннор, — что-нибудь знает о мертвой воде?

— Не думаю, — Гор покачал головой. — То есть, о воде, конечно, знает. Но как справиться…Нет, не думаю, — повторил он. — Во всяком случае, она ничего не сказала.

Коннор скрестил руки на груди и задумался.

— Кажется, я догадываюсь, кто может знать о воде больше всех, — после долгого молчания, пробормотал он и исчез.

Гор недоуменно почесал в затылке и пожал плечами. Не сошел же Коннор с ума настолько, чтобы одному отправиться к Скиллу?

— Фил, милая, так нельзя! Ты уже третий день ничего не ешь. Выпей хоть ложку бульона.

— Спасибо, Пам, — тихо произнесла Филлис, не поднимая глаз на сестру. — Я не хочу есть.

— Дорогая, — старшая Холливел погладила младшую по голове, — кому будет лучше, если ты просто упадешь без сил?

Та промолчала. Памела нашла последний аргумент.

— Фил, врачи не позволят тебе оставаться здесь, если ты будешь отказываться от еды, — жестко сказала она.

Помолчав, Филлис кивнула головой.

— Хорошо, — чуть слышно выговорила она, подняв на сестру измученные глаза. — Я выпью бульон.

Памела поцеловала ее в голову и протянула чашку. С безмерной жалостью смотрела она на Филлис, и невольные слезы навернулись ей на глаза. Смахнув их, она взяла у сестры пустую чашку и поставила на тумбочку. Обведя глазами палату, Пам остановила взгляд на бледном личике Кона и закусила губу. Вчера она спросила доктора Эванса, что будет с ребенком дальше. Тот, нахмурившись, удрученно покачал головой.

— Я не могу сказать, как долго продлится это состояние. Во всем этом вообще много неясностей. Мне непонятна причина такой глубокой комы, а без этого очень трудно определить дальнейший ход событий. — Доктор вздохнул. — Жизнь тела ребенка мы можем продлять до тех пор, пока родственники не примут решение об отключении приборов…

Памела ахнула.

— А вот сознание… — доктор Эванс опять вздохнул и развел руками. — Боюсь, что функции мозга частично уже утрачены.

Вспомнив об этом разговоре, старшая Холливел опять не смогла удержаться от слез. Филлис подняла на нее безучастный взгляд.

— Памела, милая, спасибо тебе, но… ты нужна дома…

Старшая Холливел опять поцеловала ее в голову.

— Я приду завтра.

Филлис кивнула.

Уже подойдя к двери, Памела вспомнила последнюю новость и, слегка оживившись, вернулась к сестре.

— Дорогая, звонила Элиза…

— Пусть увольняет, — перебила ее Филлис. — Я не вернусь на работу. Пока Кон не поправится.

Памела опять вздохнула и чуть заметно покачала головой. Помолчав, она продолжила.

— Она не сможет уволить тебя, Фил.

Филлис подняла глаза на сестру. За последние три дня это был, пожалуй, первый взгляд, в котором сквозила не тоска, а удивление.

— Почему ты так думаешь?

Памела откашлялась и несколько торжественно произнесла.

— Ты стала одной из совладельцев газеты «Мир женщины».

На лице Филлис, до этого отрешенном и бесстрастном, вновь отразилось удивление.

— Джейсон…мистер Джейсон Дин за месяц до смерти, выкупил контрольный пакет акций газеты, — пояснила Памела, — и завещал тебе. Звонил его душеприказчик.

— Джейсон… — прошептала Филлис, качая головой. — Зачем?…

— Дорогая, — ласково сказала Пам, — он любил тебя, и хотел помочь.

— Да, — равнодушно кивнула Филлис. — Любил…

Старшая Холливел вздохнула. Ей внезапно захотелось сказать сестре, что Коннор любит ее еще больше, а она поступила с ним так несправедливо.

— Фил, — нерешительно начала Памела, — я понимаю, что ты сама решаешь такие вопросы, но…Может, ты зря…зря отказалась от Коннора? Он любит тебя и Кона. И если так получилось…

— Пам, пожалуйста!.. — Филлис покачала головой. — Я прошу тебя, не надо!

— Нельзя убивать человека дважды, — упрямо возразила старшая Холливел, — а мы это делали уже много раз. Неужели ты не понимаешь, что убила Коннора своими словами…

— Памела… — всхлипнув, повторила Филлис дрожащим голосом, но не смогла продолжать, потому что слезы душили ее.