Нэнси Хольдер - Наследие

— Она права, — согласился Филипп. — Побудь здесь. Я лучше один.

Филиппа не было почти час. Когда он вернулся, Холли ждала в прихожей. Лицо у нее посерело, под глазами темнели круги. Раньше он и не замечал, как она устала. Бедняжка. В мешковатом свитере девушка выглядела совсем худой, брюки-капри на ней болтались. Она вообще хоть что-нибудь ест? Холли выпали непосильные испытания. Он не понимал, как она до сих пор не сломалась. Такой силой духа и смелостью нельзя было не восхищаться.

Холли взглянула на молодого человека и опустила глаза. По выражению его лица она все поняла. Джоэль и в самом деле погиб. Николь видела правду.

Ведьма долго молчала.

— Он исцелил меня, — наконец произнесла она. — Спас мне жизнь в той неоконченной битве. А я…

— Иногда приходится идти на сделку, — сочувственно сказал Филипп. — Если в этот раз тебе ее предложили, ты все сделала правильно. Ты — верховная жрица ковена, могущественная ведьма. От тебя многое зависит.

Она подняла голову. В глазах появился жесткий, холодный блеск.

— Если я такая вся из себя могущественная, почему же мне пришлось на сделку идти?

Холли немного смягчилась.

— Как ты поступил с телом?

Он ответил не сразу.

— У нас принято кремировать умерших. Но этого я сделать не мог. Просто вызвал полицию. Они решат, что у Джоэля был сердечный приступ, так что лишних вопросов не возникнет.

— Ты не стал их дожидаться?

— Non. Они меня не найдут. Нас не найдут, — поправился он.

— Хорошо. Спасибо.

Он кивнул.

— Не за что, Холли.

Девушка моргнула, не веря, что слышит в его голосе теплые нотки. Филипп еще больше проникся к ней сочувствием. Холли пожала плечами, словно показывала, что ее броню ему пробить не удалось, и вышла. Молодой человек остался в прихожей один.

К нему подошла Николь, обняла его и прижались лицом к груди.

— Все было как в моем видении? — спросу она печально.

— Да.

— Господи. Как же я это все ненавижу! Я так больше не могу.

Он погладил ее по голове. Пусть поплачет

Сесиль Бофрер отыскала на чердаке коробки с елочными игрушками. Последний месяц они с Дэном Картером и Ричардом Андерсоном жили в небольшом домике, в Сан-Франциско. Хотели остановиться у Барбары Дэвис-Чин или в доме Катерсов, но потом решили, что лучше держаться подальше от мест, где их может легко найти Майкл Деверо. Сесиль была рада, что денег у них пока хватало: зарабатывать магией она не любила.

Она с нетерпением ждала, когда закончится это испытание, если оно вообще когда-нибудь закончится. Битва добра и зла вечна. Неужели им не суждено узнать, что такое покой?

Несмотря на то, что предки Сесиль практиковали вуду, дома, в Новом Орлеане, женщина всегда отмечала Рождество. Вот и сейчас она начала готовиться к празднику. Правда, настроения совсем не было. Ричард еще не пришел в себя после того как узнал о магическом мире, а тревога за дочерей совсем его подкосила. Как ни странно, ему стало лучше, он заговорил о том, что нужно разработать план, хотел помочь девочкам. Сесиль даже предупредила его, что они прячутся и должны сидеть тихо. Дэн по-прежнему оплакивал смерть сына Кьялиша и его друга Эдди. Она знала — для шамана это будет первое Рождество без них.

«Первый раз всегда самый трудный, — думала Сесиль, наряжая елку. — Первый день рождения, первая годовщина… Первый раз входишь в его комнату и понимаешь, что он уже не сядет в любимое кресло… Ах Маркус!»

Она потеряла свою любовь много лет назад. Маркус, профессор Тулейнского университета, был необыкновенным человеком — творческим, ярким, добрым. Он умер от инсульта… Хотя Сесиль часто колдовала на благополучие и здоровье родных, это не помогло — Маркус ушел за считанные секунды…

Теперь она посвятила себя заботам о родственнике других людей и волновалась, все ли делает правильно.

— Вот славно, — сказал Ричард, входя в гостиную.

Николь и Аманда с ума сойдут, когда увидят отца. Он же совсем поседел!

«И все-таки они его увидят, — мысленно поклялась Сесиль. — Мы снова будем вместе. духи-лоа помогут им, приведут домой».

— Спасибо. — Она улыбнулась и протянула Ричарду коробку с елочными украшениями — рождественскими носочками цветного стекла. — Поможете?

— Сейчас, только посижу немного, отдышусь.

Он опустился в кресло, сложил руки и с безмятежной улыбкой посмотрел на нее.

— Вот бы сейчас яичного коктейля.

Сесиль промолчала. Виски, которое в этот коктейль добавляют, вот чего он хотел! По молчаливому соглашению они с Дэном никогда не покупали алкоголь и следили, чтобы Ричард за продуктами не ходил.

До полнолуния остался всего день. Ведьмы и чародеи всего мира готовились к Йолю, празднику зимнего солнцестояния. Он зародился в Древнем Египте, где в течение двенадцати дней люди праздновали возрождение Гора, сына Исиды и Озириса. О колдовской силе этого времени знали во многих культурах, оно дало начало самым разным обрядам и традициям. В Америке праздник превратился в Рождество. Сесиль всегда его любила и вместе с другими колдунами вуду участвовала в различных ритуалах, черпая в них силу братства.

Увы, теперь она осталась одна. Чужая в чужой земле. Ей не на кого было положиться, кроме Дэна Картера. Они поддерживали друг друга, надеялись, что их друзья спасут попавших в беду, покончат с враждой Катерсов и Деверо и вернутся домой.

А вдруг Деверо убедят Верховный ковен, что их личная вендетта должна стать общей? Втянут в нее Материнский ковен? Такая война никогда не кончится. Ее представят как битву добра и зла. А между тем она такой никогда не была. Не все Катерсы — воплощение света.

Впрочем, если поверить, что Жан действительно любил Изабо, то не все Деверо — воплощение тьмы.

Она вздохнула и повесила на елку серебристый носочек. На сердце стало тяжело. Сесиль в который раз подумала, как хорошо им с племянницей было бы сидеть дома, во Французском квартале, и слыхом не слыхивать про то, что творится в Сиэтле.

Нет, так рассуждали только малодушные. Она знала: на тех, кто говорит с духами-лоа, лежит огромная ответственность.

«Нужно сказать Аманде спасибо, что она мне обратилась, — подумала Сесиль. — Ведь меня позвали выполнить свое высшее предназначение».

Правду сказать, благодарности она не чувствовала. Ричард волновался за дочерей, а Сесиль мучила тревога за племянницу.

Женщина снова вздохнула и вытащила из коробки стеклянный шарик. Тогда-то она и заметила, что на Ричарда Андерсона упала тень.