Алекс Флинн - Поцелуй во времени

— Спасибо, мы лучше постоим.

Рванув с места, автобус покатился гораздо быстрее любой кареты, даже запряженной шестеркой лошадей. Я едва удерживалась от восклицаний. Мне хотелось разглядеть улицы, дома, людей, но мы ехали слишком быстро. Меня поразило обилие надписей. В Эфразии лишь немногие простолюдины умели написать свое имя. Неужели во времени Джека все умеют читать? Я спросила, и его удивил мой вопрос.

— А как же иначе?

— Но как их всех можно научить? И зачем, если их ждет работа крестьян или ремесленников?

— Потому люди и учатся, чтобы не гнуть спину в поле.

— А если им это нравится?

— Знаешь, я что-то не слышал, чтобы кому-то нравилась тяжелая работа за гроши.

— Крестьяне в Эфразии всегда выглядели такими веселыми и счастливыми.

— А ты много с ними общалась? — спросил Джек.

— Мне это не позволяли. Но я видела их на крестьянских праздниках.

Я замолчала, как ребенок, понявший, что говорит глупости в присутствии взрослых. Я вдруг поняла: крестьяне радовались не своей участи, а возможности отдохнуть после тяжелой работы на полях. И с чего я взяла, что им нравилась эта работа? Мне с детства твердили: все подданные Эфразии довольны своей судьбой и не желают ничего лучшего. А получается — если ты родился в крестьянской семье, тебе предначертано работать в поле. А принцессе предначертана другая жизнь. Предначертана ли? Мне просто посчастливилось родиться принцессой, хотя я могла появиться на свет и в бедной многодетной крестьянской семье.

Теперь я с большим уважением глядела на простолюдинов в автобусе. Ведь каждый из них умел читать!

Автобус часто останавливался. Кто-то входил, другие выходили. Наконец Джек сказал, что мы приехали. Мы вылезли в каком-то странном месте, где все было серым: улицы, мостовые, дома и люди.

— А где трава? — удивилась я.

— Где-то в других местах, — со смехом ответил он и пихнул локтем мешок, где лежала моя шкатулка. — Выбери самую маленькую из твоих штучек.

— Если ты про камни, маленьких среди них нет.

— Я не об этом. Безделушку поменьше. Например, кольцо.

Я полезла доставать шкатулку, но Джек взял меня за руку:

— Не здесь.

Он завел меня за колонну и загородил собой. Я раскрыла шкатулку и выбрала колечко с танзанитом, которое мне подарили на двенадцатилетие.

— Ничего себе, маленький камешек! — удивился Джек. — Как мой зрачок!

Камень, конечно, был меньше. Мне совсем не хотелось расставаться с ним, а Джеку — продавать. Но, видимо, это зачем-то было нужно. Я отдала ему кольцо. Джек повел меня в какую-то лавку, полную разных товаров. Оружие, драгоценности (они все были куда проще и грубее моего колечка) и множество других предметов, названия и назначение которых я не знала. Правда, мне показалось, что среди них я увидела похожие на музыкальную шкатулку Джека.

Мы подошли к косматому и бородатому лавочнику. Видом своим он больше напоминал разбойника, чем степенного торговца. Джек показал ему кольцо и сказал:

— Нам надо это продать. Ее мама заболела, а у нас нет денег на лекарство.

Лавочник сощурился на нас, затем спросил:

— Parlez-vouz Francais?(Вы говорите по-французски? (фр.).)

Джек ему не ответил. Вот уж никак не думала, что он не говорит по-французски!

— Oui. Je parle Francais,( Да. Я говорю по-французски. (фр.).) — ответила я лавочнику и повернулась к Джеку: — Что я должна ему сказать?

— Повтори то же, что я говорил: твоей больной матери нужны деньги на лекарства. Только не соглашайся на первую сумму, которую он предложит.

Я кивнула и, повернувшись к лавочнику, сказала:

— Нам надо продать вот это.

— Пятьдесят евро, — заявил он, даже не дав мне докончить про больную мать.

Но я все равно сказала ему об этом.

— Мне все равно, нужны ли вам деньги на лекарство или на что другое, — прорычал лавочник. — Пятьдесят.

Я перевела его ответ Джеку.

— Он что, за дураков нас считает? Это кольцо стоит тысячи.

Должно быть, лавочник немного понимал по-английски, поскольку мне он сказал:

— Я не торгую разными диковинными штучками. У меня не антикварный магазин.

Я хотела было ему сказать, что кольцо совсем не антикварное, но вспомнила, в каком времени нахожусь. Здесь я сама — антикварная принцесса.

— Спроси у него, может ли он назвать другую цену, — сказал Джек.

Я спросила.

— Двести, — ответил лавочник. — Мое последнее слово.

Я одарила этого угрюмого человека самым обворожительным взглядом, какой только был в моем арсенале. Помню, на отца этот взгляд действовал безотказно.

— Пожалуйста, господин. Не будете ли вы столь любезны заплатить четыреста евро? Моя дорогая бедная мамочка так нуждается в лекарстве.

Тут я подумала, что, быть может, никогда больше не увижу свою маму. Я вспомнила, как огорчила ее своим взбалмошным поступком, и у меня на глаза навернулись слезы. Я даже всхлипнула.

— Сударь, вы не будете внакладе.

— Триста пятьдесят! Вот за тебя, красотка, я бы и тысячу не пожалел.

Неужели во времени Джека все женщины продаются? Или я одета так, как одеваются продажные женщины? Но сейчас мне было не до обид, и я сказала:

— Я отдам кольцо за триста семьдесят пять евро, monsieur.

Лавочник открыл какой-то ящик, сунул мне пачку денег, которые даже не потрудился пересчитать, и выхватил у меня кольцо. Я не успела проститься с подарком моего детства. Я видела, как злорадно усмехнулся этот дурной человек. Мне захотелось разреветься, но я закусила губу.

— Умеешь же ты не проваливать дела, когда захочешь, — сказал мне Джек, когда мы ушли из лавки.

Наверное, у них это считается комплиментом. Я заставила себя улыбнуться.

Мы пошли куда-то еще и остановились возле облупившейся зеленой двери. Джек постучал. Дверь открыл человек, которого я бы посчитала братом-близнецом лавочника.

— Что вам нужно? — спросил он по-французски.

Я посмотрела на Джека.

— Нас прислала Жоли, — сказал он по-английски.

Человек кивнул и впустил нас.

— А деньги у вас есть? — спросил он по-английски.

— Сколько стоит паспорт для нее? — спросил Джек и указал на меня.

Человек назвал сумму — почти столько, сколько у нас было.

— Покажите деньги, — потребовал он.

— Простите, господин, но у нас лишь сто пятьдесят евро, — сказала я.

Он кивнул.

— Если бы у вас нашлось двести пятьдесят, я бы вам, глядишь, и помог. Посмотрите, может, у вас еще где-нибудь лежит.

Мне понравилось торговаться с лавочником. Я чувствовала себя почти как мой отец, когда он о чем-то спорил с иностранными послами.