Карен Монинг - Прикосновение теней

По выражению ее лица я понимаю, что меча на месте не оказалось. Но она не пятится, это же Дэни. Она стоит на месте. Если бы во мне осталось хоть что-то человеческое, я бы улыбнулась. Тринадцать лет и львиное сердце.

— Тут происходит что-то, чего я не понимаю, Мак? — напряженно спрашивает Дэни. — Видишь ли, я пытаюсь найти объяснение — если оно вообще существует, — тому, что ты целуешь этого урода, но что-то у меня не получается. — Она глядит на меня. — Думаю, это будет похуже того порно, которое я смотрела. Чувиха.

О да, она расстроена. И только что назвала меня чувихой. Я собираюсь с силами.

— Здесь происходит много такого, чего ты не понимаешь, — холодно говорю я.

Дэни всматривается в мое лицо, пытаясь понять, не веду ли я двойную игру, решив подобраться к противнику под прикрытием. Мне нужно убедить ее, не оставив ни тени сомнения в том, что это не так. Мне нужно, чтобы она ушла и держалась от меня подальше. Я не могу позволить сверхскоростной суперищейке вмешиваться в мои планы.

И я не хочу, чтобы Дэни оставалась рядом со мной так долго, чтобы Дэррок успел понять, какие серьезные проблемы она может при желании устроить. В зоне безнаказанности или вне ее, в любой реальности я не смогла бы убить Дэни или смотреть, как ее убивает кто-то другой. В семье не только рождаются, иногда ее выбирают.

Дэни сказала, что Книга побывала в аббатстве. Мне нужно знать, когда это случилось. Пока я не выясню, как Дэррок планирует слиться с «Синсар Дабх», и не смогу справиться с ней сама, я не собираюсь подпускать ею к Книге. Я буду играть с ним в ту же игру, в которую играла с В'лейном и Бэрронсом, — только теперь по иной причине, — в игру под названием «Уклонись от Темной Книги».

— Например, Мак? — Дэни упирает руки в бока. Она так огорчена, что буквально вибрирует, дрожит так часто, что ее очертания расплываются. — Этот козел разрушил стены, убил миллиарды людей, уничтожил Дублин, устроил тебе групповое изнасилование — я тебя тогда спасла, помнишь? А теперь ты сосешь, — она морщится, и ее передергивает, — долбаный язык пожирателя Невидимых! Какого хрена?

Я игнорирую ее вопросы.

— Когда Книга была в аббатстве?

Я не спрашиваю, пострадали ли люди. Женщине, способной на союз с Дэрроком, все равно. К тому же в моей новой и улучшенной версии будущего я не позволю ничего подобного.

— Я попытаюсь еще раз, Мак. Какого хрена? — вспыхивает Дэни.

— Я попытаюсь еще раз, Дэни, — отвечаю я. — Когда?

Она пронзает меня долгим взглядом, упрямо сжимает челюсти и скрещивает руки на груди. Смотрит на Дэррока, потом на меня.

— Ты опять при-йа или что-то типа того, Мак? Только на этот раз без раздеваний и хотелок? Что он с тобой сделал?

— Ответь на мой вопрос, Дэни.

Она ощетинивается.

— А Бэрронсу известно о том, что происходит? Думаю, ему стоит об этом узнать. Где Бэрронс?

— Он мертв, — сухо говорю я.

Щуплое тело Дэни вздрагивает, и она перестает вибрировать. Бэрронс ей не просто нравился.

— Не может быть! — протестует она. — Кем бы он ни был, его нельзя убить. Ну, или очень трудно это сделать.

— Это и было очень трудно, — бросаю я. Для этого понадобились два человека, которым он доверял больше всего на свете, удар копья в спину, выпотрошенный живот и перерезанное горло. Я бы не сказала, что это было легко.

Дэни смотрит на меня, пытается встретиться со мной взглядом.

Я стараюсь источать только презрение.

Дэррок подходит сзади и обнимает меня за талию. Я прислоняюсь к нему спиной.

— Его убила МакКайла, — прямо говорит он. — А теперь ответь на ее вопрос. Когда Книга была в аббатстве? Она все еще там?

Дэни резко вздыхает. Она снова вибрирует. И не смотрит на Дэррока, только на меня.

— Это не смешно, Мак.

Я согласна. Не смешно. Это ад. Но он необходим.

— Бэрронс получил по заслугам, — холодно лгу я. — Он предал меня.

Дэни надувается, снова упирая руки в бока.

— Бэрронс не из тех, кто предает. Он никогда бы тебя не предал! Он бы не сделал этого!

— Да повзрослей уже и вытащи голову из задницы! Ты ни черта не знаешь о Бэрронсе! Тебе слишком мало лет, чтобы судить хоть о чем-то.

Она замирает, ярко-зеленые глаза сужаются.

— Я ушла из аббатства, Мак, — говорит Дэни наконец и издает смешок. — Вроде как сожгла за собой мосты, понимаешь?

Она вглядывается в мое лицо. А я чувствую очередной нож в сердце. Она сожгла эти мосты из-за меня. Из-за того, что верила, что я где-то рядом и что мы есть друг у друга.

Я утешаю себя мыслью, что теперь Дэни не побежит к Ровене рассказывать о том, что я сплю с врагом, и за мной не будет гоняться стая ши-видящих.

— Я думала, мы друзья, Мак.

По глазам Дэни я вижу, что достаточно мне сказать «мы друзья», и она сможет смириться с увиденным. Как она смеет так в меня верить? Я никогда не просила об этом. Я этого не заслужила.

— Ты ошиблась. А теперь ответь на мой вопрос.

Только я никогда не обращалась с ней, как с ребенком. Больше всего на свете она ненавидит такое обращение.

— Ребенок, — говорю я, — отвечай и убирайся отсюда. Забавляйся со своими игрушками где-нибудь в другом месте.

Брови Дэни взлетают на лоб, а рот открывается.

— Что ты сказала?

— Я сказала: ребенок, отвечай на вопрос и уходи! Мы тут немного заняты, разве ты не видишь?

Она снова перескакивает с ноги на ногу, темная полоса на черном фоне.

— Проклятые взрослые, — цедит она сквозь зубы. — Все вы одинаковы. Как я, блин, рада, что свалила из этого чертового аббатства. Да иди ты к черту! — Дэни выкрикивает последние слова, но крик получается прерывистым, словно она пытается сдержать слезы.

Я не успеваю заметить, когда она срывается с места. Просто вспышка света ее МакОреола уносится прочь, как «Энтерпрайз», выходящий на сверхсветовую скорость, и аллея пустеет.

Я с удивлением понимаю, что Дэни стала немного быстрее. Она ела мясо Невидимых? Если она это делала, я буду гонять ее пинками по всему Дублину.

— Почему ты не остановила ее, МакКайла? Ты могла воспользоваться ее доверием и узнать о Книге.

Я пожимаю плечами.

— Она всегда действовала мне на нервы. Давай поймаем взрослую ши-видящую. А если не получится, люди Джайна наверняка в курсе, что происходит.

Я отворачиваюсь от «Книг и сувениров Бэрронса» и смотрю на то, что когда-то было самой большой Темной Зоной Дублина. Теперь это пустыня, где не осталось ни единой Тени. Когда Дэррок на Хеллоуин обрушил стены и город погрузился во тьму, аморфные вампиры вырвались из своей световой тюрьмы и разлетелись по зеленым пастбищам.