Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

тумана почти бесшумно, словно вырос из самой земли. Теперь он выглядел иначе. Более плотный, почти реальный, и смотрел на меня огромными янтарными глазами. Он упал на спину и подставил мне своё точно бархатное пузико.

— Кажется, у тебя новый питомец, — поражённо проронил Ратиэль. — Поздравляю, Габриэль. Теперь никто из придворных не посмеет вредить тебе. Этот демонический котик умеет считывать чувства и даже читать мысли. Он загрызёт даже короля, если тот посмеет вредить тебе.

— Отлично, — устало проворчала я. — Осталось завести адского ворона и камень для стирки эльфиек-замарашек.

Монстрик ласково мурлыкнул, легко вскочил на четыре лапки с внушительными когтями и доверчиво ткнулся носом мне в ладонь.

— О, чудо. Он тебя любит, Габри, не менее сильно, чем я.

— Идеально. Один хвостатый ревнует, другой лезет обниматься. Дай угадаю, бард, ты тоже решил присоединиться к фан-клубу ведьмы?

— Уже давно в нём, — сказал он тихо. — В тот самый волшебный миг, когда впервые увидел тебя.

Демоны его подери, признание прозвучало слишком вовремя и абсолютно искренне.

Я сделала вид, что не заметила, хотя сердце предательски ухнуло куда-то в пятки.

Потом мы двинулись дальше. Долина изменилась. Там, где раньше было мрачно и холодно, теперь струился бледный свет. Сквозь трещины в земле сочилась светящаяся мертвенно-зелёным светом жидкость. Она была густая, переливающаяся всеми оттенками синего и зелёного.

— Осторожно, не наступи, — предупредила я. — Это не вода. Это концентрат силы. Коснёшься и мигом станешь фонтаном из собственного дара.

— Звучит заманчиво, — хмыкнул он.

— Сумасшедший эльф! Это мгновенный билет в никуда.

Он шагнул ближе.

— А если всё-таки рискнуть?

— Тогда я лично вытяну твою душу обратно и ещё и заставлю извиняться.

— Ты ужасная женщина, Габриэль! — сказал он с восхищением.

— Зато честная.

На горизонте показались силуэты. С удивлением поняла, что это овеянные легендами эльфов Кристальных гор руины древней обсерватории. Той самой, что когда-то принадлежала Хранителям Звёзд из гномской династии Правдорубов. Теперь от неё остались лишь части монументальных арок и каменные платформы, усыпанные символами. Их могли прочесть только представители этой расы.

— Здесь концентрируется сила Долины Теней, — почти прошипела я. — Принц Эларион должен быть где-то поблизости.

— Тогда мы на верном пути.

— Или на смертельно опасном и, возможно, сейчас уже совершаем фатальную глупость.

— В твоей компании, Габриэль, границы между этими понятиями стираются.

— Хитрец, — невесело усмехнулась я. — Думаешь, флирт спасёт нас от гибели?

— Не спасёт, но зато, если и умрём, то с хорошим настроением.

Я покачала головой.

Иногда мне казалось, что именно поэтому он до сих пор жив. Ведь очаровательно улыбается и смеётся в лицо любой тьме. Самое удивительное, что рядом с этим ушастым недоразумением я совсем не чувствовала себя бессердечным и насквозь прогнившим меркантильным чудовищем.

Вот это, скажу вам, номер!

Впервые со мной произошла такая неприятность, как любовь, а не обычная пылкая и мимолётная, как июльская ночь, страсть

Ветер усилился. Туман заколыхался. Я ощутила дрожь земли. Что-то приближалось. Не просто обычные чары или магия, а сама суть Долины Теней. Она звала именно меня.

— Нам пора, — с грустью сказала я. — Сердце этих древних мест ждёт именно нас.

Он кивнул, и на мгновение наши пальцы снова соприкоснулись. Искра. Вот это номер! Совсем крошечная, но достаточно сильная, чтобы понять, чтобы напомнить: нас связала магия. Возможно, она уже не отпустит, и вскоре перестану быть свободный как ветер колдуньей.

Где-то впереди, сквозь ревущий вихрь света, послышался смех.

Я узнала его.

Эларион.

— Ну что? — нехорошо усмехнулась я. — Пора устроить несносному принцу романтический апокалипсис и профессиональную трёпку лопушков в качестве приятного бонуса.

Смех принца Элариона прозвучал как ледяная музыка: красивый, но острый как ледяной наст:

— Ах, какая дерзость, — произнёс он, словно обращаясь к театру. — Как мило, что вы пришли. Я уже приготовил для вас угощение. Оно особенно полезно для тех, кто так любит совать не в меру длинный нос в мои дела!

Я ответила дерзко:

— Благодарю вас, но мы не голодны, мессир. Что вы забыли в этом забытом богами краю?

Он фыркнул. В свете алтаря серебро на его плаще сверкнуло по-особенному. Я вдруг осознала, что он действительно верит, что весь этот мир боги создали только для его комфорта и жестоких забав. Гармония между пафосом и сумасшествием — это крайне опасная и непредсказуемая смесь.

— Эларион, подумай о других. Хотя бы, о собственной кровной родне! — сказал Ратиэль, опираясь на меч, словно на щегольскую трость благородного аристократа. — Откажись от этого безумия. Ты играешь с тем, чего не понимаешь.

— А ты думаешь, — отозвался принц. — Что я не понимаю? Ты ошибаешься, бард! Я слишком многое понимаю. Сердца — это безграничная власть. Кто владеет тремя, тот пишет новую реальность. Разве это плохо?

— Плохо для всех остальных, — недовольно пробурчала я.

Эларион улыбнулся, и мир вокруг как будто вздохнул: руны в камнях заблестели, ветер утих. Магическая эльфийская сфера на алтаре замерцала. Потом в её глубине забегали тени. Не просто отблески, а целые фрагменты чужих судеб: голоса, сцены, призраки ушедших Хранителей.

— Ты хочешь стать богом, — сказала я тихо. — Заменить собственное предназначение правом владеть. Ты забыл одно. Сердца не просто мощь. Это огромная ответственность.

Он сделал шаг вперёд. Его глаза, холодные, но яркие, уставились прямо мне в душу. В этом взгляде было столько лжи, сколько могла выдержать лишь правда.

— Разве у тебя есть право судить меня? — усмехнулся он. — Твоя колдовская гордость так велика, что ты отвергла собственное наследие. Только это уже не беда. Я подарю вам обоим новую судьбу. Вы будете моими Хранителями. Обретёте бессмертие, власть и немеркнущую славу! Если, конечно, покоритесь мне.

Ратиэль сжался, но слова мои были остры.

— Никогда, принц Эларион. Вы слышите меня, никогда! Никто не будет принесён в жертву ради вашего непомерного тщеславия.

Я шагнула вперёд. Вовсе не потому, что думала, что смогу остановить его в одиночку. Просто мне именно сейчас хотелось высказать прямо в глаза этому ушастому ничтожеству всё, что накипело у меня на душе. Родовой дар пылал праведным гневом в моей груди. Ритм сердца Долины отзывался эхом в биении сердца.

— Ты такое же ничтожество, как многие тираны до тебя. Сердца питает гармония и мудрость. Можно