Связана с Мараком - Каллия Силвер

кашляя, хватаясь за воздух. Она приподнялась — и взглянула не на Кариана, а прямо на Леони.

В её взгляде был… шок.

— Ты… пощадила меня, — хрипло сказала она. — Ты…

— Ты не мой враг, — прошептала Леони. — Но если ты ещё раз поднимешь на меня руку — я не остановлю его.

Нуак сжала челюсть и коротко кивнула. Не благодарность — но признание.

Кариан ничего не сказал. Потом подошёл и снова обнял Леони, прижимая к себе, его губы коснулись её лба.

После этого он шагнул к Нуак — вырос над ней, огромный и властный.

— Ты совершила измену, — произнёс он, вернувшись к холодному, торжественному тону Марака. — Ты покусилась на ту, кто под моей защитой.

Нуак подняла голову.

И тихо сказала:

— Она меняет тебя.

Кариан ответил мгновенно:

— Да. Меняет.

Он взмахнул рукой.

В комнату вошли двое Йерак — молчаливые, в масках, напряжённые. Он указал на Нуак.

— Заберите её. Она останется жива. Её допросит Совет. И она ответит за содеянное.

Стражи подняли её и вывели из комнаты. Леони смотрела ей вслед, ощущая, как сердце всё ещё бьётся в бешеном ритме.

Кариан вернулся к ней, обнял, обвил своими тёплыми, живыми щупальцами.

— Я бы убил её ради тебя, — тихо сказал он, коснувшись губами её лба. — И, возможно, всё ещё убью. Но пока… твоего слова достаточно.

Она прижалась к нему — дрожащая, но почему-то спокойная.

И впервые она осознала: его сила — это не только разрушение.

Это способность выбирать, а не разрушать.

И именно она стала причиной того, что он сделал этот выбор.

Глава 41

Гул корабля вибрировал под босыми ступнями Леони, ровный, почти убаюкивающий. Она стояла у смотровой панели, глядя в бесконечную россыпь звёзд — острые иглы света на бархатной черноте космоса. Впереди же клубился червоточный вихрь, огромный, живой, переливающийся иридисцентными оттенками, как шторм, сотканный из энергии.

Этот корабль — металлический левиафан, украшенный биолюминесцентными сплавами и живыми линиями светящегося металла — был создан для путешествий, которые человеческая цивилизация ещё столетиями не сможет осилить. Люди Кариана действительно были очень продвинутыми. И крайне немногими из тех, кто умел входить в эти яростные разломы пространства и выходить целыми.

Они скоро будут на Земле.

Мысль казалась нереальной.

Леони оторвалась от панорамного окна и повернулась.

Кариан сидел на широком ложе-троне, расположенном в центре его личных покоев. На нём были свободные шелковые одежды цвета ночи, лёгкие, струящиеся, подчеркивающие мощь его тела. Голубые узоры на груди мерцали едва заметно — спокойным, глубоким ритмом. Его щупальца были расслаблены: одни обвивались вокруг основания трона, другие лениво касались тёплого пола.

Это было убежище Марака.

Сюда не входил никто.

Кроме неё.

Он наблюдал за ней, взгляд спокойный, но внимательный.

— Ты молчишь, — произнёс он тихо.

Леони подошла к нему и села рядом, подобрав под себя ноги.

— Просто думаю о Земле, — прошептала она. — Никогда не думала, что увижу её снова.

Он протянул одну из крупных щупалец и мягко обвил её талию, подтягивая ближе — так естественно, будто её место всегда было здесь.

— Расскажи мне о ней.

Она положила голову ему на плечо.

— Она красивая. В самом буквальном смысле. Голубая, зелёная, живая. А мой город — Лондон… шумный, тесный, но в этом есть своя прелесть. По утрам пахнет свежим хлебом и выхлопами. Воздух холодный. Люди всё время куда-то бегут.

— А сами люди? — спросил он.

— Люди… сложные. — Она слегка усмехнулась. — Большинство — добрые. Они хотят любить, хотят близости. Но есть и другое: боль, бедность, преступность. Люди причиняют боль просто так. Есть войны, ненависть, эгоизм. Мы… хаос, если честно.

Кариан замолчал на мгновение, его взгляд стал далеким.

— Вы окружены несовершенством и всё равно находите красоту, — сказал он тихо.

— Да. — Леони чуть улыбнулась. — Нас делает людьми именно несовершенство. Из трещин выходит свет. Там наши чувства. Наше искусство. Наша любовь. Даже наша ярость.

Он нахмурился едва заметно.

— На Люксаре я построил порядок. Навёл мир силой. Исключил хаос. Преступности почти нет. Голод исчез под давлением. Но… иногда я думаю, что мы потеряли нечто важное.

— Ты жалеешь об этом?

Он покачал головой.

— Нет. Это было необходимо. Без этого Люксар давно бы разорвали внутренние войны. Йеракам нужен был жёсткий правитель. Но…

Она подняла взгляд.

— Но?

— Я смотрю на тебя, — произнёс он медленно, — и вижу то, что моему миру недостаёт. Эмоции. Несдержанность. Хрупкость. Вы стремитесь чувствовать, даже если это больно. И это… начинает казаться мне сильнее, чем контроль.

Леони коснулась его щеки кончиками пальцев — осторожно, почти благоговейно.

— Ты не тот, кем я считала тебя в начале, — прошептала она.

Он поймал её ладонь, прижал к губам.

— И ты тоже. Ты была вещью. Теперь… ты нечто большее.

Корабль дрогнул.

Пространство за окнами закрутилось в бешеном вихре.

— Мы входим в червоточину, — спокойно сказал Кариан.

Она придвинулась ближе, и они вместе смотрели, как космос сгибается, ломается, превращаясь в поток света и тени.

Они сидели в тишине, пока сама ткань пространства вокруг них раскручивалась в безумие.

И через всё это она держалась за него — за того, кто когда-то украл её…

…и кто теперь становился тем, кого она однажды могла бы выбрать сама.

Глава 42

Звёзды исчезли.

Леони прижала ладонь к холодной поверхности смотрового стекла — но впереди не было ничего, кроме вихрей света и нереальных теней. Червоточина представляла собой коридор хаоса: пространство искривлялось и кричало, законы физики завивались в сверкающий шторм, который пульсировал вокруг их корабля, словно живое существо.

Она сглотнула. Горло было сухим. От этого вида её мутило, словно её бросало в бездну, где невозможно различить вверх и низ.

— Это не настоящее, — прошептала она себе. — Просто свет. Просто движение.

Сзади её обхватили крепкие руки. Леони вздрогнула — хотя должна была ожидать этого. Она всегда чувствовала его раньше, чем он прикасался: тихое, плотное присутствие, словно изменение гравитации, от которого сердце делало лишний удар.

— Не бойся, — проговорил Кариан, его голос мягко вибрировал у самого уха.

Она откинулась назад, позволяя ему забрать её в крепкие объятия. Его тепло стало якорем посреди космического безумия. Один из крупных щупалец скользнул по её бедру, притягивая ближе. Другое обвило её руку, лёгкое, уверенное касание.

— Я никогда не видела ничего подобного, — призналась она.

— Я видел, — ответил он. — Много раз. Пока ты со мной — ничто не причинит тебе вреда.

Она подняла голову, заглядывая в его лицо.

— Ты совсем не