Зачетная алхимия. Разозлить дракона - Надежда Николаевна Мамаева

свободные руки для этого были не нужны, достаточно лишь мысленных заклинаний.

Я аккуратно потянулась магией к открытому окну. Точно полог! Моя сила коснулась его едва-едва. Оценила плетение — стандартное. Значит, то, что обсуждал дракон со своим начальством навряд ли слишком секретно и важно. Иначе бы и защита была понадежнее. А та, что стояла сейчас… только от честных магов! Какое счастье, что я к ним себя не причисляла, потому без тени сомнения аккуратно, нет, не взломала. Лишь слегка раздвинула вектора чар и… присоединилась к диалогу законников в качестве слушателя. Хотела лишь узнать, скоро ли они закончат беседу, и по первым же словам поняла: до прощания этим двоим еще далеко.

— Ты отстранен от дела, Рохт! Я, кажется, ясно выразился! — взревел шеф дракона так, что я едва со стены не упала. После безмолвной тишины вопль Морота был подобен крику взбешенного демона.

— Вы не посмеете… — прошипел в ответ мне менее злой ящер.

— Еще как посмею! И если надо будет, лично тебя к койке в лечебнице привяжу, чтобы ты точно себя не угробил. Тебя головорезы Гвоздя едва не прикончили.

— Не прикончили же… — заметил Рохт. — Зато они сейчас сидят по камерам и у нас есть зацепки, и мы сможем выйти на поставщиков лунной пыли.

— Сидят… — согласилось начальство. — И ты тоже посиди на месте, пока ранение не затянется. А то лекари на тебя ниток и целебных зелий не напасутся…

— Рана случайно открылась, я заклинание перед перевязкой не успел обновить, — фыркнул Рохт, и не думая отступать. — Так что со мной все нормально.

— Я решил, что с тобой все нормально, когда увидел ту девчонку у тебя на коленях. Подумал, что у моего подчиненного все хорошо, раз ему его здоровье позволяет трах…

— Кар-р-р, — перебила шефа законников ворона, севшая на сук граба, который я уже мысленно облюбовала для себя. Вот зараза пернатая.

А босс дракона и не подозревая о том, что его подслушивают, продолжил распекать дракона.

— А если бы она не успела тебе помочь?

— Я бы сам отлично справился, — упрямо возразил Рохт.

— Угу, как же, отлично… Целитель, когда первый раз тебя латал, после той встречи с семеркой убийц сказал, что у тебя шансов улечься в гроб было куда больше, чем выжить. Вот подох бы ты… И что? Мне потом где новые ценные, а не уцененные кадры искать? Так что нет… мое решение разрешить тебе остаться в отделе и не уходить на больничный было ошибкой. Так что давай… пока до конца не поправишься, чтобы духу твоего в департаменте не было.

— Нет, — упрямо возразил Рохт.

— Что — нет? — не поняло начальство, которое явно не привыкло, чтобы ему перечили.

— Я не собираюсь отлеживаться на постели, пока эту дрянь кто-то ввозит в столицу тоннами и…

— На ней сидит твоя сестра, — закончил за него Морот. Повисла пауза, после которой он совершенно другим тоном, в котором уже не было ни злости, ни повелительных нот, добавил: — Я знаю о твоей личной заинтересованности. Как и о том, что Кэр сейчас в лечебнице. И сожалею…

— К пеклу сожаления! — отрезал Рохт. — Я оказался хреновым старшим братом, раз не смог ее оградить от этой дряни. Дай хотя бы побыть хорошим дознавателем и найти этих ублюдков…

— Нет, — отрезал шеф. — Пока полностью не восстановишься — чтобы в отделе не появлялся. И да: решишь уволиться и сам начать расследование — сядешь. Неважно за что, я найду… Так, чтобы из камер вышел только после того, как целитель заверит, что ты полностью здоров. Так что решай — где будешь лечиться — дома или за решеткой.

Дракон ничего не ответил. Секунда. Вторая. Третья. На седьмой дверь оглушительно хлопнула, а я услышал довольный голос начальства: «Пусть лучше ненавидит меня, но будет жить, чем поблагодарит и сдохнет».

Что ж… отчасти я была согласна с Моротом: Рохт с такой самоотдачей относился к работе, что это не оставляло ему возможности быть невредимым, а заинтересованность в данном конкретном расследовании — и вовсе живым.

Но больше всего я порадовалась тому, что разговор шефа с подчиненным наконец-то закончился. Как раз вовремя — пальцы почти занемели. Я заглянула в окно, увидела спину начальства и в считаные секунды проскользнула, миновав распахнутые створки. А там уже совсем чуть-чуть и я прыгнула на вожделенную ветку, согнав с той наглую ворону. Ничего не знаю. Это мой сук. И я на нем вишу! Нечего всяким пернатым его облюбовывать.

С граба спустилась легко и шустро, так, что любая белка позавидует. Достала из куста сверток с одеждой и поспешила в академию. У нас после обеда в расписании еще было два занятия.

Я побежала к остановке, но тут увидела, что дорога, по которой я с другими адептами добралась до отдела правопорядка, перекрыта. Вот пекло! Бросила взгляд на наручные хроносы. До начала лекции оставалось полчаса. Если поднажать и срезать пару кварталов, то должна успеть…

Выругавшись сквозь зубы, я припустила по улице. За спиной болталась переметная сумка, руку оттягивал сверток с формой, а я мчалась, огибая лужи.

«Только бы не опоздать» — стучало в мозгу. Мне не столько не хотелось получать «ужасно» за прогул, а потом отрабатывать занятие, сколь давать повод для своего перевода в бытовики. Я уже успела усвоить, что в новой академии только повод дай — как тебе услужливо предложат перейти на курсы магов-хозяйственников. Как будто если ты человек, то больше ни на что не способен. Ну уж нет! Не дождутся.

— Алхимики не сдаются! — пропыхтела я и, стиснув зубы, ускорилась.

В лабораторию по зельеварению я забежала, дыша, как загнанная лошадь. Пить хотелось так, что на миг я даже взгляд на банке с сернистой кислотой задержала, но потом одумалась. Нет, жить я хочу все же больше, чем пить.

Накинув халат, постаралась привести если не мысли с чувствами, то хотя бы внешний вид в порядок. Пуговицы застегивала, стараясь чередовать вдохи и выдохи. И к концу вереницы из петелек и пуговиц смогла даже учуять, что в воздухе лаборатории витал запах трав и нагретых огненными саламандрами камней, на которых нам предстояло готовить травяную вытяжку, если судить по методичке.

Ее-то, раскрытую, и держала перед собой Элайра. Я и углядела на странице название практикума: «Эссенция взбодриги». Скривилась: я не очень любила живую алхимию, вот в таком ее виде, но… как говорится, назвалась адепткой, проходи практику!

Профессор Калеб Морган вошел в лабораторию шаркающей походкой, окинул всех адептов внимательным взглядом, и