Забытая реликвия - Кэролайн Пекхам

ребенка, Ферн, на округлившемся животе. Она еще не сказала мне, что они ждут третьего ребенка, но это было совершенно очевидно. — И я до сих пор не жалею, что назвала его так, так что тебе придется с этим смириться.

Я ухмыльнулся ей, не в силах притвориться, что злюсь на нее из-за этого. — Итак, поскольку на этот раз ты имеешь в виду меня, чего ты хочешь?

— Яблок, — ответила она. — Но Элфрик слишком долго за ними ходит, и я боюсь, что он случайно напился вместо этого элем. Он взял с собой маленького Магнара, но я не хочу тащить Ферн всю эту дорогу…

Я улыбнулся маленькой девочке и схватил ее прежде, чем Элисса успела закончить спрашивать. Она была легкой, как перышко, в моих руках, когда я подбросил ее в воздух, и она взволнованно захихикала.

— Маг-маг! — закричала она, протягивая ко мне руки, пока я не позволил ей схватить себя за волосы.

— Ты самый лучший. — Элисса поспешила прочь, и я подождал, пока она скроется из виду, прежде чем поднять Ферн, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Хочешь полетать? — Спросил я ее тихим шепотом.

Она приближалась к своему первому году после рождения и еще не умела хорошо говорить, но взволнованно кивнула.

Я дважды проверил, ушла ли Элисса, затем подбросил ее в воздух. Она взвизгнула от возбуждения, взлетая к небу, и разразилась хихиканьем, когда я снова поймал ее. От этого звука у меня на сердце стало легче, и я тоже рассмеялся, прежде чем снова подбросить ее в воздух.

— Знаешь, у нас могли бы быть свои, если бы ты просто женился на мне, — громко сказала Валентина, когда я поймал Ферн в четвертый раз.

Я прижал маленькую девочку к груди, и она тут же снова начала дергать меня за волосы.

— Пожалуй, наверное, это первое, что ты мне сказала, что могло бы побудить меня к действию, — поддразнил я, поворачиваясь к Валентине.

На ней было серое платье с глубоким вырезом, открывающим грудь, и она на этот раз оставила волосы распущенными. Эффект был поразительным: она казалась почему-то мягче, женственнее. Ее взгляд переместился на ребенка у меня на руках, и я был совершенно уверен, что в ее взгляде промелькнул дискомфорт. Я ни разу не видел, чтобы она играла с кем-нибудь из деревенских детей, и тот факт, что она намекала, что хотела бы стать матерью, откровенно удивил меня.

— Ну, мы могли бы попробовать зачать его сегодня вечером? — предложила она.

— Ты же знаешь, что не забеременеешь, если мы не поженимся сначала, — напомнил я ей, хотя, без сомнения, именно поэтому она предлагала это. Это было еще одно правило богини, которое связывало наш народ — истребители не могли зачинать детей вне брака.

— Мы могли бы сделать и это сегодня вечером.

Я рассмеялся, как будто это была шутка, и снова обратил свое внимание на маленькую девочку у меня на руках. Я поцеловал ее в макушку, и она одобрительно хихикнула.

— Маг-маг, — проворковала Ферн, снова дергая меня за волосы, и я рассмеялся по-настоящему.

— Еще выше? — Прошептал я, и она с энтузиазмом кивнула, ослабив хватку на моих волосах, чтобы я мог снова подбросить ее к небу.

— Если моя жена застанет тебя за этим занятием, она тебя кастрирует! — Крикнул Элфрик, подходя к нам.

— Каким занятием? — Невинно спросил я, снова прижимая Ферн к груди.

— Никаким. При условии, что ты не скажешь ей, что мы остановились выпить эля на обратном пути.

— Мы? Я нигде не вижу твоего сына, — заметил я.

— О, ради всех богов! — воскликнул Элфрик посмотрев вниз, на свои ноги, затем начал искать маленького Магнара в промежутках между палатками.

Звук смеха донесся до нас, когда двухлетний малыш выглянул из своего укрытия за моей палаткой, и Элфрик сделал вид, что злится на него.

Послушав отца с полминуты, маленький Магнар обошел его и побежал ко мне.

— Привет, Маг-маг, — сказал он с озорной улыбкой. — Лететь высоко-высоко?

— Да падет это на твою голову, — сказал Элфрик, когда я бросил на него умоляющий взгляд, затем он забрал у меня Ферн, чтобы я мог вместо нее подбросить в воздух их сына.

Валентина наблюдала за нашей игрой, но не делала попыток присоединиться, и я снова задался вопросом, почему она предложила нам завести ребенка. Если бы я действительно думал, что она говорит серьезно, у меня могло бы возникнуть искушение назначить дату нашей свадьбы, в конце концов. В любом случае я и близок не был к тому, чтобы выполнить обещание, данное Идун, и мне еще предстояло встретить женщину, которая заинтересовала бы меня больше, чем на несколько недель. Возможно, такая любовь просто не входила в мое будущее. Но любовь к ребенку была тем, что я все еще мог бы иметь, если бы решился на свадьбу.

— Магнар Элиосон! — Элиза сердито закричала, заметив, что я подбрасываю ее сына высоко над головой.

Я рассмеялся, ставя маленького Магнара на ноги, а затем поспешил в свою палатку, толкая Валентину впереди себя, чтобы не столкнуться с гневом Элиссы.

— Ты действительно хочешь ребенка, не так ли? — Задумчиво спросила Валентина, когда я обошел ее и отстегнул ножны, которыми мои мечи были прикреплены к спине.

— Когда-нибудь, — неопределенно ответил я, не желая слишком много думать об этом.

Я посвятил свою жизнь изгнанию с лица земли Восставших, в надежде, что смогу принимать подобные решения, когда они падут, но, возможно, она действительно была права. Чем дольше я откладывал свою жизнь, тем больше продлевал собственные страдания. Возможно, мне следовало подумать о своем будущем, а не позволять ему проходить мимо в моем стремлении отомстить. В конце концов, я был смертным. Я не буду жить вечно.

Я отложил мечи и повернулся спиной к своей нареченной, задаваясь вопросом, почему она весь день входила в мою палатку и выходила из нее, потому что я не мог заметить в ней ничего необычного… хотя все действительно выглядело очень чистым.

Валентина пересела за маленький столик, который я использовал для еды, когда мне не хотелось общаться с другими членами клана, что случалось не особенно часто. На столе стояли две тарелки с едой, и я ухмыльнулся, усаживаясь напротив нее.

— Холодная еда, хорошая идея, — сказал я с ухмылкой, разламывая ломоть хлеба.

— Ну, по крайней мере, я знала, что, когда ты опоздаешь, все будет в порядке, — беспечно ответила она.

— А я всегда опаздываю.

— Только тогда, когда ты встречаешься со мной, — согласилась она, хотя в ее голосе не было раздражения