Кейт Пирс - Поцелуй розы

— Пара любимых перчаток королевы. Одна была прибита к двери спальни королевы, другая — к внешней двери внутренних покоев короля.

Элиас сердито прошептал страшное проклятие. Он посмотрел на Кристофера.

— Это недопустимо. Вампир играет со всеми нами.

— Вы и вправду боитесь?

Элиас дрожал.

— Конечно, боюсь. Этот вампир настолько могущественен, что может убить меня силой мысли.

— Тогда, почему он просто не пошел и не убил короля?

— Не думаю, что этот вампир действует рационально, не так ли? Его цели нелогичны и неясны, и именно поэтому Совет вампиров не может оставить эту проблему в покое. — Он указал на перчатки. — Эти перчатки лишь подтверждают мое предположение.

— Каким образом?

— Это не человеческая кровь.

— Тогда чья?

— Вампира. Древнего вампира. Подозреваю, того самого, которого мы ищем. Разве вы не можете различить запах?

Кристофера осторожно вдохнул.

— Пахнет старой кожей и цитрусовыми.

Озарение вспыхнуло в серебряных глазах Элиаса.

— Да ведь вы недооцениваете свои таланты, сэр Кристофер. Ваше обоняние сравнимо с друидским. — Он дотронулся до перчатки. — Вампир метит кровью, как собака мочой, предостерегая остальных. Это вызов. — Он сделал паузу. — Возможно, ваше страстное увлечение Розалиндой Ллеуэллин сильнее затронуло ваши чувства, чем вы предполагали.

— Мое обоняние несравнимо с ее обонянием, и я не увлечен Розалиндой.

— Она, кажется, думает, что увлечены.

Кристофер вздохнул.

— Это более глубокое чувство.

— Вы любите ее? — Элиас улыбнулся. — Как мило.

Кристофер не улыбался в ответ.

— Я не глуп, Элиас. Я все время подозревал, что есть особая причина, почему из всех людей именно я был назначен на это задание. Никого не заботит, если вдруг я умру, пытаясь остановить осуществление пророчества. — Он внимательно смотрел на лицо Элиаса, но на нем не дрогнул ни один мускул. — Полагаю, меня специально послали сюда, как и Розалинду Ллеуэллин.

— Это очень интересная мысль, сэр Кристофер.

— Вы слышали пророчество.

Элиас очень медленно закрыл глаза.

— Насчет троих избранных.

Кристофер попытался поставить Элиаса перед фактами.

— И у вас есть собственные предположения относительно того, почему я мог быть включен в эту неправдоподобную группу. Также это может объяснить ваш жуткий интерес к Розалинде Ллеуэллин. Что скажете?

— Я ничего не скажу, сэр Кристофер. — Он улыбнулся, словно и, не пытаясь уверить Кристофера в чем-либо. — Я оставляю дикие теории вам.

Он поднялся и поклонился.

— Доброй ночи.

Кристофер не пытался остановить вампира. Не было никакого смысла. Он высказал свое мнение, и ничто не изменилось. По правде говоря, он этого не ожидал. Он предчувствовал беду. Общеизвестно, что вампиры скрытные существа, но вполне возможно, Элиас знал о запутанной, кровавой истории Кристофера. Мужчина вздохнул и начал думать, куда бы закопать камзол. Он надеялся, что сегодня ночью его не ждет никаких находок в спальне, ведь он так отчаянно нуждался во сне — и свежей голове на утро.

Глава 9

Розалинда остановила лошадь.

— Может, спешимся и пройдемся немного пешком? — спросила она у Риса.

Утро выдалось ясным, с той пронзительной яркостью, которая многое обещала, хотя еще стояло время года, которое часто ничего не давало. Розалинда практически не спала: ее мысли были заняты Рисом, Кристофером и волнующим письмом от дедушки. На рассвете она оделась и пошла на конюшни, где ее уже ждал Рис, как будто он знал, что она придет именно в этот час.

Он кивнул и слез с коня, поймал поводья и, ловко стреножив лошадь, помог девушке слезть с седла. Рис не пытался поцеловать ее этим утром, и взгляд у него был настороженным, а не теплым и мягким. Ее дедушка дал ему те же самые инструкции, что и ей?

— Я прочитала письмо дедушки.

Он мельком взглянул на неё.

— И?

Розалинда глубоко вздохнула.

— Мой дедушка узнал, что сэр Кристофер во дворце, и приказал познакомиться с ним.

— Познакомиться с ним? Он написал мне совсем другое.

Ее щеки вспыхнули. Она уставилась на его прочный коричневый шерстяной камзол, лишь бы не смотреть собеседнику в глаза.

— Я не хотела расстраивать тебя.

Смех Риса прозвучал резко и неприятно.

— Что точно он написал?

Розалинда скрутила перчатки для верховой езды в узел. Было трудно говорить о таких деликатных темах с человеком, который мог бы однажды стать ее мужем.

— Он приказал, сблизиться с сэром Кристофером, насколько это возможно.

Наступила гробовая тишина. Было слышно лишь позвякивание лошадиных уздечек и прерывистое дыхание Розалинды. Девушка медленно подняла голову и встретилась взглядом с Рисом.

— Я знаю. И он сказал мне помогать тебе любым возможным способом. — Усмешка вышла кривой. — Твой дедушка думает, что я настолько лоялен к нему, что охотно свяжу тебя и брошу в кровать этого подонка.

Розалинда положила руку на рукав его камзола.

— Он знает о твоих чувствах ко мне. Он никогда не подумает об этом. — Тем не менее, казалось, что дедушка никогда не потребует от внучки подобного, и от этой мысли у нее скрутило живот.

Рис молчал, но она чувствовала, как напряглось его тело.

— Я не буду делать этого, Розалинда, — сказал он, наконец. — Я не буду облегчать задачу сэру Кристоферу, и не поступлю так с тобой. Я вынужден сказать это, но твой дедушка потерял мое уважение.

— Я не думала, что ты пойдешь вразрез со своими принципами. — Розалинда потянулась погладить его небритый подбородок. — По правде говоря, ты бы причинил мне боль, если бы поступил так.

Он вздохнул и отодвинул ее руку от лица.

— Но это должно прекратиться. Я не могу позволить тебе трогать меня.

— Мы больше не можем даже быть друзьями? Я лишь пытаюсь подбодрить тебя.

— И я уже тверд. — Он сглотнул. — Лучшее, что я могу предложить тебе — это обещание не вмешаться в твою… обязанность.

— У меня нет иного выбора, — прошептала Розалинда. — Мой дедушка четко все объяснил.

Улыбка Риса вышла холодной.

— Я уверен, вы примиритесь со своей судьбой, моя леди.

— Это несправедливо. Я же сказала, что мне не нужны никакие чувства к сэру Кристоферу. Это все неправильно!

Он пошел обратно к лошадям, надевая перчатки на ходу.

— Ты задумывалась о том, что именно этого и ожидал твой дедушка, когда отправлял тебя сюда?

Шок от этих ранящих слов, сказанных самым верным другом, эхом отзывался в ней, но девушка выпрямилась во весь рост и спокойно произнесла: