Флора Спир - Гимн Рождества

– Я люблю его всем сердцем, всей душой и… да, и всем телом.

– Достаточно ли ты любишь его, чтобы отказаться от него и тем предоставить ему возможность жить той жизнью, для которой он создан?

– Что вы имеете в виду?

– Ты не можешь изменить ход событий, попав в XIX век, но можешь изменить отношение Николаса к невесте.

– Он любит МЕНЯ. Он полюбил потому, что его невеста стала совсем другим человеком. Так он сказал. А этот другой человек – я.

– Не путай, пожалуйста, – предупредила леди Августа. – Николас предназначен леди Кэролайн. Не ты, а она будет носить его детей и проживет с ним до самой старости.

– Тогда зачем же вы беспокоитесь, допрашиваете меня, достаточно ли я его люблю, чтобы от него отказаться? Очевидно, что выбора у меня нет, так какая разница, хочу я или нет отпустить его?

– Ты сделала то, что должна была сделать в этом веке.

– Это не ответ. Мне кажется, то, что я сделала, повредит нескольким симпатичным людям. Благодаря мне Николас уверился, что леди Кэролайн отдала свою девственность другому. – На нее нахлынули воспоминания о горячих объятиях Николаса, о том, как он обнаружил, что она не девушка, какое удивительное понимание проявил, когда она рассказала о своем первом неудачном романе с Робертом Драммондом. Но ведь, признаваясь в содеянном, Кэрол говорила о прошлом не леди Кэролайн, а о своем.

– Леди Кэролайн не отдавала своей девственности, – сказала леди Августа подобревшим голосом. – Ее взяли силой и обманом, почти так же, как и тебя.

Кэрол раскрыла рот, ошеломленная этим открытием. Потом поняла, что леди Августа наверняка разузнала в подробностях, как поступил в XIX веке Роберт Драммонд с леди Кэролайн. Очевидно, леди Августа обладала умением добывать все сведения, которые могли быть ей полезны.

– Короткие и страстные отношения Роберта Драммонда в издании начала девятнадцатого века и леди Кэролайн, – продолжала леди Августа, – сковали холодом все ее чувства, и она не могла испытывать любовь ни к какому мужчине. Сегодня ты устранила последствия этого происшествия из ее жизни.

Возможно, совершая это, ты вылечила и свою собственную рану, поскольку ты тоже любишь Николаса. Такое можно вылечить только любовью.

– Значит, с леди Кэролайн и со мной случилось одно и то же, и это сделано было мужчинами с одинаковыми именами и одинаковыми характерами. Не потому ли мне сразу показалось, что мы с ней так близки? – размышляла Кэрол, ни минуты не сомневаясь, что леди Августа говорит правду, хотя ее и удивило такое странное совпадение. – Вот почему я чувствовала ее ужас, когда мы с Николасом готовы быть упасть друг другу в объятия! Бедная испуганная женщина! Я-то хорошо знаю, что она чувствовала.

– Как я уже сказала, твой сегодняшний поступок изгнал и навсегда уничтожил страх леди Кэролайн перед физической близостью.

– Значит, я ей помогла, а не навредила? Как я рада! – Кэрол боялась, что она расплачется от обилия разнородных чувств, обуревающих ее.

– Последнее и самое важное, что ты можешь сделать для леди Кэролайн, – отказаться от своей любви к Николасу. Между тобой и леди Кэролайн есть некоторая разница. Подсознательные затруднения, которые вызывает у Николаса эта разница, он выражает, постоянно повторяя, что ты очень изменилась, потому что эту разницу он принимает за перемену в своей невесте. Пока ты не захочешь добровольно освободить его от своей любви, он никогда не полюбит по-настоящему свою будущую жену, потому что ты исчезнешь из этого времени, а ему всегда будет в ней чего-то не хватать. Единственный способ все уладить – освободить его.

– Если речь идет о том, что я должна разлюбить его, – сказала Кэрол, – это невозможно. Я не могу просто взять и отключить мои чувства.

– Я не говорю «разлюбить». Я говорю «отказаться». Добровольно. Пожертвовать по доброй воле своими эгоистическими желаниями ради счастья другого человека – вот главное, чему ты научилась, побывав в этом веке.

– Полагаю, вы надеетесь, что это сделает меня лучше, – буркнула Кэрол на свой прежний саркастический манер.

– Уверена, что да. Выбирай, Кэрол. Ты, и только ты, можешь дать Николасу свободу, чтобы он полюбил женщину, на которой женится. – Леди Августа ждала ответа напряженно, не спуская острого взгляда с лица Кэрол.

Той потребовалось меньше секунды, чтобы принять решение. Ее удивила легкость, с которой она это сделала, но все-таки ей стало больно.

– Как я могу сделать что-либо, отчего Николас станет хотя бы чуточку несчастлив? Или бросить тень на его будущее с леди Кэролайн? Я отказываюсь от него. Я не могу сделать это с радостью, но делаю это добровольно, как вы требуете.

– Превосходно. – Леди Августа глубоко вздохнула, и напряжение ее ослабло. – Ты хорошо усвоила свой первый урок. Мы сейчас отправимся в двадцатый век.

И она подняла руки, словно намереваясь обнять Кэрол, как сделала, отправляя ее в прошлое.

– Нет, подождите! – Кэрол резким движением остановила старую даму.

– Как, ты передумала? Так быстро? – воскликнула леди Августа, глядя на нее с высоко поднятыми бровями. – Стыдись, Кэрол, я уже начала думать о тебе лучше.

– Я вернусь с вами, но не в эту минуту. Я ведь сделала то, зачем меня послали в это время. Вы сами сказали.

– Сделала, не зная, что делаешь, – напомнила леди Августа. Кэрол решила пренебречь этим замечанием, потому что собиралась попросить ее о чем-то очень важном.

– Я хочу получить кое-что за то, что я сделала.

– Значит, ты осталась эгоисткой. – Бледное лицо леди Августы стало холодным и тяжелым.

– Это немного, – продолжала Кэрол, – всего лишь еще несколько часов. Разрешите МНЕ поехать сегодня на бал. Разрешите мне протанцевать вальс с Николасом, просто чтобы ощутить в последний раз, как он меня обнимает. Я ведь никогда его больше не увижу. – Ее голос прервался, и она замолчала, боясь задохнуться от горя.

– Не уверена, что это разумно. – Тем не менее казалось, что леди Августа обдумывает просьбу. – А вдруг ты скажешь что-нибудь не то?

– Не скажу, – пообещала Кэрол, – я буду взвешивать каждое слово. И еще я хочу в последний раз обнять Пенелопу. Странно, но я стала думать о ней как о родной сестре, и так скоро! Пожалуйста, леди Августа, умоляю вас. Это так много значит для меня. Подарите мне один танец с Николасом, и в тот миг, когда он кончится, мы исчезнем. Я не буду устраивать никаких сцен. Вы же можете переместить нас, когда вам угодно. Исполните одно мое желание, чтобы я могла попрощаться с ним по-своему. Он ничего никогда не узнает, но я смогу положить конец всему в моем сердце и знать, что наше с ним время истекло.

– Поклянись, что будешь взвешивать каждое слово.