Стальные небеса - Ирина Владимировна Котова

Ознакомительный фрагмент

закончил Высшую Блакорийскую магическую школу двадцать лет назад. Чуть больше восьми лет назад внезапно уволился из блакорийской армии, где служил боевым магом и делал прекрасную карьеру, и пропал. Весенцев, — обратился он к оператору, — сделай громче. Слышите акцент?

На экране санитарка шушукалась со старшей медсестрой, и сейчас, при усилении звука, в речи девушки стал заметен легкий блакорийский выговор.

— А сама Лескова по-рудложски говорила чисто. Мы опросили персонал, но никто не обратил внимания, что у Лесковой поменялась манера речи. Люди удивительно невнимательны.

— Львовский уволился восемь лет назад? — хмуро переспросил Стрелковский. — Где-то за полгода до переворота?

— Да-да, — подтвердил Тандаджи невозмутимо. — Ты в правильном направлении думаешь.

— Какое это имеет отношение к покушению? — принц-консорт нетерпеливо взглянул на часы, и полковники обменялись быстрыми понимающими взглядами. У всех есть слабое место, и у истинного служивого Байдека тоже.

— Мои люди отработали контакты Романа Соболевского. Мага, который этой осенью организовал серию покушений на ее величество Василину и был обезглавлен лордом Троттом, — напомнил Стрелковский Мариану. — И я поднял свои старые наработки по Смитсену. Темному, — голос его охрип, — который устроил революцию почти восемь лет назад и убил ее величество Ирину-Иоанну.

Игорь Иванович закашлялся и, поморщившись, отвернулся. Несколько раз шумно вдохнул воздух и продолжил:

— Они оба отлично зачищали следы, контакты и биографию, но кое-что ухватить удалось. Соболевский тоже внезапно ушел с работы в корпорации «Рудложское золото» примерно восемь лет назад, как наш задержанный из армии. Только Соболевский проявился спустя два года после переворота уже как финансовый консультант в Иоаннесбурге, а Львовский пропал надолго и всплыл только в истории с герцогиней Симоновой и ее высочеством Мариной. И хотя связи между Соболевским и Львовским мы не смогли найти, совпадение слишком очевидно, чтобы быть случайным. Особенно если учесть, что в то же время восемь лет назад по всему миру ушли в тень еще несколько десятков человек, которые имели в предках темных и до этого жили как обычные граждане. И это только те, о которых удалось узнать, разработав контакты Смитсена и Соболевского.

— То есть вы полагаете, что Львовский — один из тех темных, кого в свое время инициировал и взял под свое крыло Смитсен? — уточнил Байдек.

— Скорее всего, — кивнул Тандаджи. — А точно мы скоро узнаем от самого Львовского. Как мы видим, — он кивнул на девушку на экране, — с каждым разом их методы все изощреннее. Сейчас они воспользовались личиной санитарки. А завтра захватят кого-то из министров, часто встречающихся с ее величеством, а мы не сможем это вовремя вычислить.

— Я понимаю, как можно скопировать внешность. Но допуски? — с сомнением пробормотал Байдек. — Все-таки вероятнее, что Львовский сам подписал договор, уже находясь под личиной девушки, и получил допуски под щиты.

— Нет, если только он не способен одновременно находиться в двух местах, — ответил Тандаджи невозмутимо. — Установлено, что в тот день, когда задержанный шантажировал герцогиню Катерину Симонову, Ольга Лескова работала в лазарете.

Мариан покачал головой. Его тревожило только одно — как не дать повториться покушению.

— Тогда нужно выяснить, как личина не слетела при проходе через ворота и как получены допуски. Иначе все наши щиты — бесполезная трата стихийной энергии.

— Личина держалась на амулете, — Тандаджи ткнул пальцем в шею санитарки на экране, — наши магэксперты сейчас исследуют его. Но, полагаю, если амулет делал Данзан Оюнович Черныш, то его силы бы хватило, чтобы преодолевать ворота без разоблачения. А вот с допусками сложнее. Уверен, — его голос стал чуть едким, — господин Львовский будет так любезен, что прольет свет и на этот вопрос.

На записи вокруг тележки вился звезда вечера — Ясница, и тидусс повернулся к Байдеку.

— Удалось расспросить твоего подопечного?

Байдек едва заметно усмехнулся — Ясницу как основного свидетеля опрашивали в начале следствия, и огневик очень гордился этим.

— Сказал, что учуял еду. Для них чем огнеопаснее, тем вкуснее и питательнее. Вышел посмотреть, увидел «еду», спрятанную в кусках мыла, унюхал, что девушка пахнет мужчиной, и понял, что что-то неладно.

— Экспертиза взрывчатки готова? — вмешался Стрелковский.

— Работают, — отозвался Тандаджи. — В предварительном заключении речь про тот же орвекс, который ты первым обнаружил в цехах в Тидуссе.

— Как только удалось пронести такое количество, — пробормотал Байдек. — Судя по силе взрыва, не меньше двухсот грамм.

— На это я могу ответить, — Тандаджи смотрел на экран, где Ясница вылизывал себе лапу. — Вещи Лесковой обыскали. Она носила с собой еду в широком термосе со стальной колбой. А внутри — двойное дно, куда в слое густого крема помещался кусок мыла в целлофане, с прослойкой взрывчатки. Сканеры воспринимали его как термопрокладку. Если бы не знали, что нужно искать тайник, не нашли бы. Она проносила взрывчатку с собой, складывала куски мыла в двадцатилитровую емкость с мылом жидким. Взрыватель пронесла как часть заколки на волосы. Остальное — мобильный телефон и пара проводков. Идеально, — заключил он с удовольствием. — Нам бы его завербовать, да, Игорь Иванович?

Игорь усмехнулся. Он тоже умел оценить мастерство противника. А вот Байдек был попроще и любование действиями заговорщика не разделил.

— Итак, что мы имеем на данный момент? — сухо проговорил он. — Львовский вступил в контакт с санитаркой, каким-то образом сумел перенастроить на себя допуски и день за днем носил сюда взрывчатку, ожидая появления ее величества? Не слишком ли он полагался на случайность? Моя супруга, слава богам, отличается завидным здоровьем. И никто ее вчерашнего появления предвидеть не мог. Если только у заговорщиков нет прорицателя.

— Зачем ждать? — невозмутимо откликнулся Тандаджи. — И прорицатель тут ни к чему. Основной задачей, как я полагаю, было доставить под щиты взрывчатку. А затем достаточно было прямо на дворцовой территории сменить амулет и внешность Лесковой на внешность кого-то из придворных и попасть во дворец. То, что ее величество вернулась и оказалась в лазарете — удачное стечение обстоятельств, которым Львовский решил воспользоваться.

Мариан поморщился.

— Подумать только, — сказал он с глухой злостью, — страна с двух сторон в войне, гибнут тысячи людей, и только Василина может закрыть порталы. А этим выродкам война нипочем, они как преследовали свои цели, так и преследуют.

Его собеседники помолчали — этот выплеск эмоций комментариев не требовал. На экране полыхнуло, показалась кривая огромная морда Ясницы, вырвался из его пасти столб огня.

— Львовский способен говорить после такого? — спросил принц-консорт, глядя, как горит одежда на заговорщике. — Раз к нему нельзя допускать ни менталистов, ни виталистов, то достаточно ли простой медицинской помощи?

— Вчера его обезболили, очистили раны, обработали их, — пояснил тидусс. — Был в сознании, вел себя спокойно, не дерзил,