Тэмми Блэквелл - Время лечит

Куски разбитого сердца, которые умудрились собраться вместе, вновь разлетались, оставляя пустоту в груди.

Глава 15

— Что-то не так? — Алекс встал рядом со мной, упавшей на землю, как только я вновь оказалась на пляже. Я закрыла глаза и отказалась подыгрывать, надеясь, что смогу силой воли отправиться в другой сон.

Не сработало.

— Ты мертв, — наконец сказала я, даже не смотря на него.

— Причем довольно давно, — недоуменно ответил он.

— Это все не реально.

Он сел рядом со мной и попытался положить руку мне на плечо, но я отодвинулась.

— Это зависит от твоего понимания реальности, наверное.

— Я понимаю реальность как «не просто сны в больном мозгу Скаут, которые удерживают ее от петли». А ты?

— Это не сон.

Я безумно рассмеялась.

— Нет, ночью я беседую и обнимаюсь со своим мертвым парнем. Совсем не сон.

— Скаут... — он схватил меня за руку, и я не смогла вырваться.

— Что случилось? Что не так?

Еще больше безумного смеха.

— Не так? Все не так. Ты мертв, Алекс. Действительно мертв. Гроб был пустой не потому, что ты выжил, а потому что Хэйганы решили сжечь твое тело. Видимо, просто убить тебя было недостаточно. Я потеряла тебя, Чарли, в какой-то степени Джэйса и теперь, походу, рассудок.

— Ты думала, что я выжил?

Он провел пальцем по щеке, где должна была быть слеза.

— Просто... перестать. Я так не могу.

— Как?

— Вот так? — Я развела руки, указывая на безумное озеро снов. — Я не могу видеть тебя, касаться тебя, верить в тебя.

Последние слова превратились в неловкое хныканье. Я дала себе волю и зарылась лицом в ладони. Галлюцинация Алекса оставила меня одну во время моего демонстративного рыдания, пропитанной жалостью к себе самой. Когда я закончила, он стоял на берегу озера, с силой швыряя камешки в воду.

— Ты не замечала, — спросил он, — как трудно поступать правильно? Ты рассматриваешь все варианты, находишь самый отстойный, и как всегда, выясняется, что так ты и должен поступить.

— Если бы это было легко, все бы поступали правильно, — сказала я, обнимая его одной рукой и кладя голову на плечо. Если это глюк, я хотя бы должна получить удовольствие. — Так что это за отстойный вариант?

Он прижался своей головой к моей.

— То, о чем ты просишь. Оставить тебя одну, дать тебе двигаться дальше.

Я поняла, что это время принять решение. Продолжить жить ложью или разорвать с ним все связи.

— Я одна не справлюсь.

— Ты сильнее, чем думаешь.

— Знаешь, все так говорят, Алекс, но у каждого есть предел.

Он обхватил меня, прижимая ближе.

— Ты переживешь это. Должна пережить.

— Почему? — Как легко было бы сдаться.

— Потому что исполнить предначертанное судьбой будет очень трудно. Но только так ты поймешь, что это правильно.

Глава 16

Я продолжала жить как обычно. После просмотра очередного выпуска «Проекта Подиум»[12] Энджел решила научиться самостоятельно шить одежду, поэтому мы записались на парные курсы кройки и шитья в общественном центре. Она была рада добавить еще один пункт к списку «вещей, которые Скаут совершенно не способна делать самостоятельно». В обычной ситуации я бы возмутилась, когда у моей рубашки оказался один рукав и две шеи, но сейчас мне было совершенно все равно.

Единственное, что вырывало меня из бытового тумана — наши тренировки. Я доводила себя до изнеможения и заставляла остальных делать то же. Почти каждый вечер мы, покрытые в синяками и царапинами, без сил валились на кровать, но никто не жаловался.

Я научилась делать вид, что все нормально. В конце концов, Талли перестала каждый час спрашивать, в порядке ли я, и следить, не сделаю ли с собой чего. Пока было перед кем притворяться, я могла притворяться. Но когда я оставалась одна, маска нормальной девушки распадалась на части, и я вместе с ней. Иногда я с ужасом понимала, что в течение нескольких часов просто смотрела в стену, не думая ни о чем, кроме непреодолимого чувства горя и одиночества.

К счастью, моя сестра, проходящая через стадию «прилипалы», и моя Стая не позволяли мне долго находиться в одиночестве. Поэтому, когда у меня появился целый свободный день, я запаниковала. Мама и папа повезли Энджел на выходные в Сент-Луис, чтобы сходить в зоопарк и музеи, а у всех остальных была длинная рабочая смена.

Я пыталась чем-то занять себя, даже прибралась в спальне. На это должны были уйти часы или даже дни, но с тех пор, как Талли переехала ко мне, бардак превратился в строго, до одержимости, организованный порядок. Я протерла все полки, прошлась пылесосом по ковру и даже залезла под кровать. Но раз Талли прибирала там двумя днями ранее, моя работа была бессмысленной. Через полчаса комната сияла чистотой, а у меня оставалось целых 8 часов одиночества.

Даже мысль об этом сжимала мое сердце. Приходилось прилагать усилия, чтобы дышать, и чем сильнее я боролась, тем хуже мне становилось. Я упала у стены, дрожа всем телом.

Успокойся, Скаут. Это всего лишь приступ паники. Тебе надо расслабиться, чтобы дышать.

Умом я понимала это, но до тела дошло не сразу. Я постаралась дышать медленно и глубоко, и, в конце концов, вернула контроль. Тем не менее, меня все еще трясло. К тому же, я злилась на себя за неспособность жить со всем этим. Я не была единственной, кто пережил потерю, но, похоже, я одна не могла двигаться дальше. Как же другие люди справляются?

Я поднялась на ноги, держась за стену, и поставила на место фотографию, которую столкнула во время приступа. Это был один из тех снимков, которые Эшли Джонсон сделала, изображая частного детектива, и принесла после похорон Алекса.

Она положила глаз на Алекса и не смогла заполучить его, хотя и пользовалась подростковыми приемчиками вроде «я его первая увидела». Поэтому она ненавидела меня так же сильно, как заусенцы и шмотки из «уоллмарта».

Пока мы с Алексом занимались своими делами, Эшли усердно фиксировала все это на пленке. После смерти Алекса мы вроде как «помирились-но-не-совсем», и она отдала мне снимки. Я пролистала их и бросила в ящик комода, где их нашла Талли. Она сразу же влюбилась в ту, где мы стоим, прижавшись друг к другу, и смотрим прямо в глаза, а на наших лицах сияют самые глупые улыбки. Именно ее Талли повесила на стену в рамочке.

Иногда мне казалось, что она нарочно надо мной издевается.

Пока я смотрела на фотографию, ко мне в голову закралась идея. Возможно, это была худшая идея из всех, которые у меня когда-либо были, но мне необходимо было хоть что-то сделать. Сидеть всю ночь в одиночестве и жалеть себя мне совсем не хотелось.