Синтия Хэнд - Святая

- Хорошо, мисс Википедия,- дразню я.

Улыбаясь, она слегка ударяет меня, а затем вновь возвращается к блокноту.

- Большинство здешних кровных – Квортариусы, но есть девять Демидиусов, которые являются лидерами группы.

- Правильно, потому что Демидиусы слишком редки и от этого еще более особенны, - говорю я с изрядной долей сарказма.

Анжела усмехается, но в ее глазах рождается какой-то возбужденный блеск. Большинство людей здесь ангелы лишь на четверть, а Анжела - наполовину. Она редкая, особенная, и бла-бла-бла.

- Я так же заметила, что все обращаются с твоей мамой по-другому, не так как с остальными,- добавляет она.

-У костра все внимательно слушали, что она говорит, будто твоя мама - кладезь мудрости или нечто подобное, хотя она в основном молчит.

Это правда. Когда мама встала и сказала, что собирается идти спать, все двигались очень осторожно, стараясь держаться подальше от нее. Было что-то в том, как они реагировали на нее. Может, это особый вид почтения.

- Возможно, она их лидер, - говорит Анжела, - Я думаю, что это своего рода демократия, а твоя мама здесь, вероятно, в качестве президента.

Как она могла не говорить мне всего этого?

- Ты в порядке? – спрашивает Анжела, - Ты выглядишь так, словно снова потеряла контроль.

- Да все нормально. Это не совсем-то место, на которое я рассчитывала, проснувшись сегодня утром, понимаешь?

- Конечно. Не могу поверить, что Кристиан все об этом знал и не рассказал нам, - раздраженно произносит она.

- О, оставь в покое Кристиана. Не похоже, чтобы ты была раскрытой книгой, - окрысилась я, пользуясь фразой Кристиана, - Не очень лицемерно?

Анжела глубоко вздыхает. Ее челюсть сжимается. Она перекидывает свои длинные косички за плечи, закрывает свой блокнот и ложится, повернувшись спиной ко мне, а затем выключает фонарик. Мы лежим в темноте. Звезды над головой. Шепот деревьев. Слишком тихо. Анжела молчит, но я уверенна, что она не спит. Ее дыхание прерывистое, и я знаю, что она сумасшедшая.

- Анж… - говорю я, когда молчание становится невыносимым, - ты права, мне очень жаль. Я так устала от всего этого, от этих секретов… Иногда у меня бывает такое ощущение, что никто в моей жизни не бывает до конца окровененным со мной. Это выводит меня из себя.

- Нет, это ты права, - говорит она через минуту, ее голос слегка приглушен из-за спального мешка.

- Кристиан никогда не обещал, что будет нам что-либо рассказывать. И к тому же, как я поняла, это место секретно.

- Ты только что сказала, что я права? – говорю я настолько торжественно, насколько могу.

- Да. Ну и что?

- Ничего. Я просто хотела бы записать это или запечатлеть как-то еще. На случай, если я никогда больше не услышу этих слов снова.

Она поворачивается и улыбается через плечо.

- Да, ты должна сделать это, потому что ты вряд ли когда-нибудь опять окажешься права.

Битва официально окончена. Какое же это облегчение, потому что Анжела может быть реальной занозой в заднице, когда сердится.

- Секретность – это часть бытия кровных ангелов, - говорит она, когда я начинаю засыпать, - Ты ведь знаешь это, верно?

- Что? – сонно спрашиваю я.

- Мы всегда должны скрываться. От Черных Крыльев, от остального мира. Возьми свою маму, например. Ей уже более ста лет, но выглядит она на сорок, а значит, всю свою жизнь она должна была постоянно переезжать, чтобы люди не заметили, что она не стареет. Твоя мама всегда должна скрывать свою личность. И после всего этого, тайна становится твоей второй натурой, ты так не думаешь?

- Но я ее дочь. Она должна доверять мне. Должна рассказывать мне о таких вещах.

- Возможно, она не может этого сделать.

Я думаю над этим в течение минуты, вспоминаю страх, который почувствовала от нее ранее, когда мы сидели у костра. Страх перед чем? – удивляюсь я. Неужели так страшно для нас говорить об аде? Очевидно, что так и есть. И почему она не сообщила собранию о том, что случилось с Семъйязой?

- Ты действительно думаешь, что она лидер?- спрашиваю я.

- Я думаю, что это весьма вероятно, - отвечает Анжела.

Тогда я понимаю кое-что еще: моя мама знает Уолтера Прескотта, дядю Кристиана. Это означает, что она знала его с того самого момента, когда я пришла домой и сказала, что имя парня из видения – Кристиан Прескотт, что он – нечто большее, нежели просто мальчик, и что я должна спасти его от лесного пожара. Все это время она знала, что Кристиан был кровным ангелом. Она знала, что мое предназначение заключалось в чем-то большем, нежели простой поиск и спасение этого парня. Она все знала.

- Почему она не сказала? – Я не чувствовала себя так плохо с тех самых пор, когда не рассказала ей об ангельском клубе.

- Она просто наверстывает все это сейчас, не так ли? – шепчет Анжела.

- Полагаю, что да.

- У нее могли бы быть веские основания для этого, - твердит Анжела.

- Для нее же было бы лучше иметь веские основания, - говорю я.

Проходит много времени, прежде чем я засыпаю.

Мне снятся розы. Белые розы, по краям лепестков которых уже появилась коричневая окантовка. Я стою перед небольшим холмиком из свежей земли в замшевых черных туфлях и смотрю на маму. Я держу розы и вдыхаю их сладкий аромат. Чувствую присутствие других людей, окружающих меня, но не отрываю взгляда от земли. На этот раз я не чувствую горе. Я чувствую пустоту внутри меня. Беспомощность. Ветер развевает мои волосы, бросая их на мое лицо, но я не убираю их. Я стою там, держа розы и глядя на могилу. Смерть - лишь переход, - пытаюсь я убедить себя, - переход из одного бытия в другое. Это не конец света. Это именно то, что мама всегда говорила мне. Но думаю, что все зависит от того, как вы понимаете конец света. Розы погибают. Они нуждаются в воде. Вдруг, я понимаю, что не могу смириться с мыслью о том, что они засохнут и умрут. Поэтому я крепко сживаю их между ладонями, отрываю бутоны, а затем просеиваю лепестки сквозь пальцы, наблюдая затем, как они медленно и осторожно падают на темную почву.

Кристиан стоит в лунном свете на берегу озера. Я наблюдаю за тем, как он наклоняется, чтобы подобрать камень. Подержав гладкий камень в руках несколько мгновений, он слегка прогибается и бросает его в воду. Каждый раз, когда я вижу его, то поражаюсь тому, что на самом деле совсем не знаю этого парня. Несмотря на все наши разговоры, на все то время, которое мы провели вместе в ангельском клубе, на то, что я выяснила о нем почти все подробности в прошлом году, как какая-то одержимая маленькая Мери Сью, он по-прежнему остается для меня загадкой. Он по-прежнему незнакомец для меня, которого я знаю лишь мельком.

Кристиан поворачивается и смотрит на меня.