Евгения Савицкая - В плену Времени

Меня с силой кинуло в сторону и хорошенько тряхнуло, затем еще раз, и я наконец-то вырвалась из плена вязкой субстанции и с огромной скоростью понеслась вниз. Затем толчки моего тела повторились. Я вскрикнула, с трудом раздирая веки, открыла глаза…

— Гэйби, милая сестрица, вставай! — звала меня Сесиль и усиленно трясла за плечо.

Я непонимающе села в постели и кулачками протерла глаза. Было уже утро и все в небольшой бревенчатой комнате суетились. Даже мадам Элен и ее родная дочь встали с постелей. Обе дамы были уже облачены в дорожные костюмы, умыты и причесаны. Мила и Марфа возились с самоваром, а кухарка — готовила что-то на скорую руку. Когда я осознала, что видения моего родного города и друзей, всего лишь сон, то настроение сразу упало ниже плинтуса. Я угрюмо умылась и безвольно разрешила Миле одеть и причесать меня. Когда завтрак был готов, мы незамедлительно сели за большой деревянный стол кушать. Прислуга и оба кучера наскоро перекусили в сенях.

Дорога пролегала через Крымские горы. Ехали мы весь день с небольшими остановками возле родников, в долинах и ущельях, а также пару раз остановились на постоялых дворах. За весь день ничего необычного не произошло. День тянулся неимоверно долго. Я была поглощена чтением, изредка кидая заинтересованные взгляды на пейзажи за окном. Настроение было просто отвратительное. Хоть я и любила путешествовать, но тряская дорога без всякого намека на асфальт, ужасно меня раздражала. Уже глубокой ночью мы приехали в пресловутое Крымское поместье на Южном Берегу. Я настолько устала от дороги, что даже не рассматривала дом, куда меня привезли. Просто про себя отметила некую схожесть в интерьерах со степной усадьбой. Мила помогла мне подняться наверх, в апартаменты подобные тем, в которых я жила доселе. Единственное, что могу сказать — нас уже ждали, все было готово к нашему приезду. Засыпая в огромной королевской кровати, я про себя отметила — как все-таки хорошо быть богатой наследницей и как быстро человек привыкает к хорошему.

К моему великому облегчению, эту ночь я проспала как убитая, без сновидений и проснулась довольно поздно. Пробуждение было не слишком приятным — жутко болела голова и во рту пересохло, будто целую ночь жевала мел. Я поморщилась, приподымаясь над подушкой. В комнате царил приятный полумрак, а огромное окно было плотно задернуто изумрудными шторами и от этого все предметы в комнате имели зеленоватый оттенок. Я с любопытством оглядела спальню. Вся мебель была выполнена из светло-бежевого дерева, и ее был минимум. Огромная кровать с кисейным светло-зеленым пологом, две прикроватные тумбочки, туалетный столик напротив кровати. Рядом с ним небольшая дверь, ведущая в гардеробную. В общем, все было сделано простенько, но со вкусом. Я перевела глаза на уже знакомый мне колокольчик на зеленой бархатной подушке. Еще некоторое время я смотрела на него и раздумывала, стоит ли мне звать Милу или еще поваляться в постели, но в этот момент дверь в спальню распахнулась и в комнату вошла горничная в своем неизменном форменном платье, фартуке и чепце. В руках она несла блестящий поднос, на котором стояла белая фарфоровая чашка на блюдце. От чашечки шел густой пар и распространялся приятный аромат мяты, череды и мелиссы. На простеньком личике служанки застыла улыбка, а под глазами были все те же фиолетовые тени — следы недосыпа.

— Я принесла вам отвар из травок. Давеча вы, барышня, устали с дороги, — проговорила она, протягивая мне чашку с отваром.

Пока я неторопливо пила вкусный бодрящий травяной чай, Мила бойко рассказала мне события, которые произошли, пока я спала:

— Сегодня утром горничная принесла записку от господ Зиминых с приглашением на вечерний концерт. Там будет весь крымский свет. Мадам Элен и вы с сестрицею тоже приглашены.

— Зимины, — протянула я, будто, вспоминая. — Кто они? Я их не помню.

— Это семья отставного полковника Петра Ивановича Зимина. Он летом живет в поместье вместе с женой Катериной Алексеевной и со старшей дочерью Лидией Петровной, а также у них гостит младший сын Георгий Петрович — кадет военного училища. Зимины — самые ближайшие к нашему поместью соседи, — четко и ясно проинформировала меня горничная.

— Ясно, — лениво отозвалась я, отдавая пустую чашку горничной. — Спасибо, Мила, за чай. Мне уже лучше.

Я нисколько не кривила душой. Волшебный травяной настой моментально снял слабость и головную боль. Мое тело наполнилось бодростью, и хорошее расположение духа вновь вернулось ко мне. Я тут же попросила Милу распорядиться насчет завтрака. Девушка с готовностью ответила, что в этом поместье кушают на задней террасе на открытом воздухе, если погода отличная, а сегодня как раз просто восхитительный день и мадам Элен распорядилась накрывать там.

Утро прошло также как и в прошедшие два дня: посещение ванной, умывание, утренний туалет, одевание и сооружение прически. Все было однообразным, таким же и будет, даже месяц спустя. Этим утром Мила подала мне светло-голубое платье с короткими рукавами-фонариками, обнажающими руки. Строгий лиф красиво облегал грудь и талию, а квадратный вырез приоткрывал округлости груди. Длинная многослойная юбка спереди обтягивала живот и бедра, а сзади была собрана пышными складками. Само платье было пошито из легкого материала и в нем было намного легче, чем в дорожном костюме. Мила мне строго-настрого запретила гулять в парке без шляпки, перчаток и зонтика.

Задняя терраса выходила на потрясающий парк из кипарисов, магнолий, кедровых сосен и других диковинных деревьев. Вдали виднелась гряда гор. День был в самом разгаре. Птицы подняли гам. Солнце стояло высоко в зените, а его яркие лучи заливали жарким светом зелень вокруг и, пронизывая насквозь парковые деревья, отбрасывали ажурную тень на дорожки и клумбы. Этот прелестный сад манил прогуляться по его аллеям, побывать в каждом уголке парка и насладится его прелестью. Июльский воздух был напоен терпким хвойным ароматом, благодаря которому дышалось легко и непринужденно.

Все это великолепие я увидела, когда вошла через двустворчатые стеклянные двери в деревянной оплетке и попала на террасу, настолько широкую, что на ней при желании даже можно было играть в футбол. Терраса была огорожена перилами из белого с черными прожилками мрамора, увитых вездесущим плющом. Справа от стеклянных дверей располагался небольшой круглый стол, застеленный белоснежной скатертью. Слева стоял ряд плетеных кресел, удобных для отдыха. За столом уже сидели Сесиль с мадам Элен и неторопливо пили чай. Обе были в свежих утренних платьях с короткими рукавами и открытыми шеями. Эти платья были более свободного покроя, нежели носили в степной усадьбе. На столе стоял огромный начищенный до блеска пузатый самовар, на поверхности которого играли солнечные блики. На столе, вокруг самовара, стояло множество тарелочек с печеньем и пирожными, вазочки с розовым вареньем и клубничным джемом, свежие булочки. От всех этих разных вкусностей у меня скрутило в желудке с новой силой, и потекла слюнка.