Шеррилин Кеньон - Спустить ночь с цепи

Только не говорите мне, что я становлюсь одной из тех женщин, которых привлекают плохие парни. Она всегда гордилась тем, что была уравновешенной. И все же она провела полдня в постели с мужчиной, которого едва знала.

О, твою мать!

Вода выключилась, и в тоже мгновение отдернулась занавеска. Маргарита не могла отвести взгляда от обнаженного тела мужчины с капельками воды на смуглой коже.

Его взгляд обжигал ее, он потянулся и достал полотенце. Неожиданно она почувствовала необъяснимое желание потереться об него.

– Я… ээ… Я быстро приму душ и отвезу тебя в Санктуарий.

– Спасибо.

Маргарита нахмурилась, заметив развязавшуюся повязку. Но больше всего ее поразил тот факт, что рана практически зажила.

– Чт…

Он быстро проскочил мимо, чтобы она не смогла лучше разглядеть.

– Рен? – окликнула она, следуя за ним из ванной. – Дай взглянуть на твое плечо.

– Там не на что смотреть.

– Твоя рана… она зажила.

Прежде чем он успел ответить, она схватила повязку и стянула ее. Он зашипел, потом зарычал, но она, не обращая внимания, уставилась на шрам, который выглядел так, будто прошло несколько месяцев, а не пару дней. Она поразилась, ведь это было нереально.

– Как это возможно?

– Я быстро выздоравливаю.

Она покачала головой.

– Кто ты, Рен?

Он одарил ее дерзким взглядом.

– А как ты думаешь? Вампир со сверхъестественными способностями к выздоровлению? Оборотень?

Услышав нотки сарказма в его голосе, она закатила глаза.

– Это не смешно.

– Вот именно. Ранение не было тяжелым, и рана быстро зажила, понятно? На этом все.

– Тебе не надо так оправдываться.

Он сделал шаг в ее сторону и на такой хищный манер, что на секунду она действительно испугалась.

– В моей природе заложено нападать на каждого, кто задает вопросы и загоняет в угол. Это -одна из множества причин, почему я не могу иметь с тобой или с кем-либо еще никаких отношений. Я не могу доверять себе, когда нахожусь рядом с тобой, Мэгги. Я родился в чрезвычайно жестокой семье, и я честно не знаю, как справиться с теми эмоциями, которые ты во мне пробуждаешь, – его глаза пронзили ее своей болью. – Я не хочу обижать тебя, но если останусь с тобой, то это обязательно случится. Я знаю.

Она не хотела в это верить. Как может кто-то настолько заботливый обидеть ее? Это не поддавалось логике.

– Ты когда-нибудь бил женщину?

Он сжал рукой край полотенца, обернутого вокруг бедер, когда проходил мимо нее.

– Так бил или нет? – потребовала ответа Маргарита.

Желваки заходили на его челюсти.

– Нет.

– Тогда почему ты думаешь, что навредишь мне?

Его глаза цвета бирюзы светились тревогой, когда он посмотрел в сторону.

– Ты понятия не имеешь, на что я способен, Мэгги. Даже я не знаю, чего от самого себя ожидать, и не хочу это узнать. У моей семьи на самом деле плохая история взаимоотношений.

Она содрогнулась от его слов.

– Как умерли твои родители?

– Ты не захочешь услышать ответ. Просто поверь мне на слово, когда я говорю, что хотел бы, чтобы все было по-другому. Как бы я желал быть другим, но я такой, как есть. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. – Я просто надеюсь, что мне хватит сил держаться от тебя в стороне. Ради нас обоих.

– А если я не хочу этого?

Взгляд Рена был полон страдания.

– Пожалуйста, Мэгги, пожалуйста, не задавай мне вопросов, на которые я не в силах ответить.

– Расскажи, что случилось с твоими родителями, Рен.

В его глазах пылал огонь, и отражалось столько мучительной боли, что она удивилась, когда он всё-таки ответил:

– Они убили друг друга в приступе гнева. Теперь ты меня понимаешь?

Маргарита была ошеломлена его ответом. На какое-то мгновение она даже перестала дышать.

– У меня черты характера обоих родителей, и теперь ты знаешь, почему я не могу находиться рядом с людьми. Я не хочу навредить тебе, Мэгги. Не хочу, но если останусь с тобой, то обязательно, в конечном счете, сделаю что-то неправильное, я знаю это.

Но все равно она не могла в это поверить.

– Я не думаю, что ты сможешь навредить мне.

– Я тоже так не думаю, Мэгги. Я знаю. Поверь мне. Я должен держаться от тебя как можно дальше.

Ее сердце разрывалось на части, и все же где-то внутри теплилась крупица надежды. Может ему требуется некоторое время, чтобы привести мысли в порядок. Они уже говорили, что не должны видеть друг друга, но все-таки сейчас стоят здесь. Обнаженные. Тет-а-тет.

Невозможное может стать возможным, а он может так же легко изменить свое мнение.

Но если нет, она не будет удерживать его. Она отказывалась быть одной из тех женщин-прилипал, которые гоняются за мужчинами. Она выдержит этого.

Внезапно вспомнилось старое и глупое высказывание: «Если любишь – отпусти, если оно твое, то обязательно вернется, если нет – то никогда твоим и не было». И это правда.

И, конечно же, вслед за этим в голову пришло любимое изречение Тамми: «Если «оно» просто сидит в твоей гостиной, ест твою еду, пачкает твои вещи и использует твой телефон, параллельно тратя все твои деньги, и никогда не считается с тобой,.. то ты либо вышла за это «оно» замуж, либо родила его».

У Тамми иногда был интересный взгляд на жизнь.

Ничего хорошего из попыток удержать мужчину рядом с собой не выйдет.

– Хорошо, Рен, но если тебе когда-нибудь будет нужен друг – ты знаешь, где я живу.

Он улыбнулся, перед тем как потереться носом о ее щеку. Его дыхание опалило кожу, возбуждая и ослабляя ее. Все, что она могла сделать, так это не затащить его обратно в постель.

– Если тебе когда-нибудь потребуется защита – ты знаешь, где я живу

Маргарита засмеялась, хотя сердце ее защемило от мысли, что она его больше не увидит.

– Иди, – сказал он, подгоняя ее сзади. – Прими душ. Я подожду тебя в комнате.

Она кивнула и посмотрела ему вслед, когда он уходил. И уже тоскуя по нему, она вымылась и оделась, а потом отвезла его обратно в Санктуарий.

Он открыл дверцу машины и повернулся к ней.

– Спасибо, Мэгги.

– За что?

– За то, что была со мной.

Она нахмурилась от его странных слов. Почему он благодарит ее за это?

– Это не составило мне никакого труда.

– Я никогда тебя не забуду, – выдохнул он и, взяв ее за руку, поцеловал в ладонь.

А потом вышел из машины.

Маргарита повернулась на водительском сидении и опустила окно.

– Рен?

Он повернулся.

– Все закончено, Мэгги. Так должно быть.

Прежде чем она успела ответить, он исчез в здании, даже не оглянувшись. Она слушала радио. Тихо играла песня Эдвина Маккейна «Я буду», заполняя пустоту, оставленную Реном.

Но сердцем она знала, что никто не поможет. Никто, кроме Рена. А он был полон решимости держаться от нее подальше.