Маргарита Бурсевич - В постели с волком (СИ)

Его рука плавно спустилась вниз и накрыла мой живот. Пальцы ласково погладили меня сквозь ткань платья, а потом, осмелев и задрав подол, забрались под одежду.

Я замерла.

— Леди Вульф пришлось признаться, — ответил он на мой немой вопрос.

— И… — затаила я дыхание.

— Я не думал, что могу быть счастливее, чем кода держу тебя в своих руках. Но я ошибался. Оказывается, обнимать свою маленькую семью вот что такое верх блаженства.

От нежности в его голове, слезы навернулись на глаза. Я, шмыгнув носом, постаралась отвернуться и тайком вытереть вмиг ставшие мокрыми щеки.

— Кошечка, не рви мне сердце, — сжал он объятия крепче.

— Как скажешь, — согласилась я и разрыдалась в голос.

Он долго держал меня в руках, позволяя выплакаться, потом очень тщательно сушил мое лицо поцелуями. Постепенно всхлипы утихли, превращаясь в постанывания, объятия стали крепче, поцелую жарче. Шоколадные глаза с желтыми всполохами — это все что я видела и осознавала. Кровь, впервые за последнее время, закипела и понеслась по венам, бурлящим потоком. Руки сами блуждали по сильным плечам, а губы искали ответные горячие поцелуи. Мое тело его узнало и приняло.

Боже, как же мне не хватало его близости. Как же сильно я истосковалась по его поцелуям. Как же неполноценная была моя жизнь без него.

Силки страсти не отпустили нас и все больше запутывая, толкали друг к другу. Цепляясь за Эрика, я стонала в голос от наслаждения и взрывалась удовольствием от каждого его выпада. Забыв обо всем, впитывала его в себя, и чутко отвечала на его ласки.

И снова его шепот, затопил мое сознание. Тихие слова, которые я слышала от него и раньше. Я их слышала, но до сегодняшнего дня не понимала. Почему? Ведь теперь так очевидно и совершено точно я могла разобрать в словах его признания. Слышала слова наполнение нежностью и страстью. Он шептал о своей любви ко мне, рассказывал, как долго искал и как невероятно тоскует без меня, расставаясь даже на минуту.

— Люблю тебя, — простонала я в его губы, отвечая на непрерывный поток слов, которые произносились с все большим напором и почти мольбой.

Эрик замер, нависая надо мной:

— Ты слышишь, — довольно проговорил он.

— Я и раньше слышала, но не понимала, — призналась я в надежде на объяснения.

— Голос волка, может слышать только пара. Но ты была так уперта в своем желании расстаться без сожалений, что не позволила себе и мне сблизиться окончательно.

— А теперь?

— А теперь мне все равно, что ты придумаешь еще. Ты моя! Была моей и будешь!

— Я подумаю, — заявила я, за что получила очень чувствительный укус в плечо.

Я ойкнула, а укус был мгновенно зацелован.

— Не смей! Слышишь, не смей! Ты уже не можешь отказаться, — прорычал Эрик.

— Не дождешься, — не менее угрожающе перебила его я.

Нежная страсть сменилась напором дикого голодного вожделения. Он брал меня раз, за разом доказывая и показывая, кто хозяин. Он не отпускал меня ни на секунду, забыв о том, что у нас гости и несчастный священник, не имеющий возможности уйти из-за приказа господина. Мы забыли обо всем, кроме друг друга.

Официальная церемония состоялась лишь утром. Элен утирала слезы радости и облегчения. Ромашка улыбалась, сияя довольными глазами. Уставший ожиданием священник, бубнил заученные тексты.

Дриона, конечно уже не было. Оно и понятно, осознав, что его обрек на смерть сам король, унес ноги, не сообщая куда. О попытки изнасилования Эрику я рассказывать не стала. Нет, мне не было жалко Дриона, а вот перспектива расстаться с Эриком пугала до смерти. А в том, что он отправиться вдогонку, дабы наказать Калеба, я не сомневалась. Пусть все будет так, как есть. А Дрион все равно не сможет уйти, те, кому король подписал смертный приговор, уже покойники, даже если сами еще об этом не подозревают.

Эрик был серьезен и нетерпелив. Долгая речь священника его раздражала.

— Вот поэтому оборотни редко приглашают священников на свои свадьбы, — раздался скучающий голос Грея у нас за спиной.

— Не удивительно, ведь божий человек был просто шокирован традиционной свадьбой зверолюдей, — шепнула в ответ Ромашка, заставляя меня покраснеть.

Эрик впервые с начала церемонии улыбнулся, тоже без труда расслышав замечание Ромы.

Дотерпев до конца обряда, Эрик сполна компенсировал ожидание долгим голодным поцелуем. Свидетели даже стали покашливать, очень тактично напоминая о своем присутствии.

Рыкнув что-то не очень приличное, Эрик оторвался от меня и не очень вежливо пригласил всех отметить нашу свадьбу.

Я принимали поздравления от свидетелей: Элен и Ромашка по очереди обнимали меня, шепча напутствия и делясь впечатлениями о последних событиях, когда и Грей решил принять в этом участие.

— Так как у Катрин нет отца или братьев, позвольте, как другу выказать свое благословение, — предложил Грей, с кривой улыбкой на лице.

Ромашка сделала шаг назад и дернула меня на себя, вызвав бурю замешательства. Причина столь неожиданных действий обозначилась разу. Грей не меняя выражения лица, внезапно замахнулся и изо всей силы ударил Эрика по лицу. Бофорт заметно покачнулся, но устоял на ногах. Я же смогла выдавить из себя лишь короткий писк, глядя во все глаза на довольного Грея.

— Руки так и чесались, — признался он.

— Жаль традиция не позволяет ответить, — потер скулу Эрик.

— Вообще-то можешь считать, что за тебя отомстили.

Эрик выгнул бровь, как обычно считая, что слова, как правило, лишнее.

— Твои люди меня несколько дней по лесу гоняли.

— Не мог же я оставить Катрин без охраны. А за то, что выдали себя им не поздоровится.

— Твои люди? — возмутилась я.

— Конечно, Кошечка.

Преодолев мое сопротивление, он прижал меня к себе и шепнул на ухо:

— Ты такая страстная, когда злишься. Продолжай в том же духе, и я унесу тебя наверх прямо сейчас.

— Ну, уж нет. У меня свадьба.

— А у меня? — рассмеялся он.

— А у тебя, судя по тому, что мне удалось узнать и понять, она была уже давно. Только ты забыл поставить меня об этом в известность.

— Я знал, что мне предстоит уехать. Я так же знал, что обязательно вернусь, не смогу иначе. И честное слово, я до последнего хотел сделать все правильно. Поухаживать за тобой, пока вынужден задержаться в пути. Думал, закончу все дела и вернусь, чтобы забрать тебя с собой. Но разве можно было сопротивляться тебе. Я ночи проводил под твоей дверью. Я устраивал ночные пробежки по залитым дорогам. С ума сходил.

— А сказать мне что вернешься?

— Мне даже в голову не пришло, что решишь, что я тебя оставил. Я не взял в расчет, что ты мало знаешь об оборотнях. Любой, кто вырос в стае, знал бы, что ты моя жена, не меньше.