О Гусейнова - Забери мечту с собой!

Меня оттащили подальше от пыли и как только меня положили на землю, я смогла вздохнуть и осмотреть лапу. Судя по всему, острый осколок рассек мне лапу вдоль, от бедра до самой ступни. Недолго думая, перекинулась в человека.

- Твою мать!

- Охренеть!

- Господи, боже ты мой!

- Так, похоже, меня все-таки контузило!

- Мужики, у меня что, от потери крови галлюцинации начались или правда тут вместо волка Сири появилась?

- А что это сейчас было?

Несколько шокированных резких комментариев раздались практически одновременно, а я молча начала быстро раздеваться до нижней рубахи. Не обращая внимания на застывших вокруг меня мужчин, сняла меховую безрукавку, шерстяную куртку и, наконец, более-менее чистую рубашку, оставшись в одной нижней рубашке без рукавов. Затем также быстро натянув куртку обратно, начала методично отрывать полосы от рубахи. Меня тут же прервали. Глеб забрал у меня рубашку и сам ловко закончил начатую мной работу и, быстро разрезав мою штанину, перевязал мне ногу. Остатки он отдал Мишке, который таким же образом дорвав мою вещь, начал перевязывать Серегу-лисвана. Надо же этот хитрец все же получил свою пулю и, причем не куда-нибудь, а в грудь. Тяжелое ранение, а до перехода еще несколько часов. Пока я раздумывала, Глеб сел рядом со мной и, пересадив меня к себе на колени, крепко отчаянно прижал к себе. Уткнувшись мне в шею, глухо недовольно прорычал:

- Дура, какая же ты дура! Ну, куда ты поперлась, глупая, ведь тебя же в любую секунду подстрелить могли. Я тебя зачем там оставил с мужиками, а? Ты почему не слушаешься меня, Сири?

- А ты! Что ты задумал?! Я только в последний момент поняла, что вы решили. А как же я, ты обо мне подумал, как я без тебя жить буду?

На последних словах я не выдержала и зарыдала, уткнувшись в его грязную шею, добавляя своими слезами грязных разводов.

- Глупенькая, я хотел, чтобы ты живая осталась, мы же умирать шли, а у тебя вон целый народ без присмотра, а мы никому не нужны, так что умирать не страшно было бы. А теперь ты с нами здесь, в этой могиле похоронена. Я просто хотел, чтобы ты жила, любимая. Слышишь маленькая, я люблю тебя, а кроме этой могилы ничего хорошего подарить тебе не смог.

Я рыдала, прижимаясь к нему все сильнее, выплескивая общее напряжение, страх и боль. Меня отвлек от слез короткий болезненный стон Сереги. Ну что же это, я тут слезы проливаю, а он мучается. Подняв лицо к Глебу, коротко прижалась к его губам, потом размазав слезы по лицу грязным рукавом, слезла с его колен и подсела к Сереже. Пока кинжалом разрезала на его груди одежду, все же обернулась к печальному Глебушке и, улыбаясь, сказала:

- Я тоже тебя люблю, а ты меня там бросил одну. И вообще вы меня, что, плохо слушали? Какая могила, о чем ты говоришь? Как только активируется амулет, вы все держитесь за меня, и идем ко мне в гости. Надеюсь, вам там понравится, и вы решите остаться с нами. Такие воины нам очень нужны, правда, Глеб?

Почти срезав последний мешающий мне лоскут с груди Сергея и, оглянувшись на последнем вопросе к Глебу, заметила с каким восторгом, обожанием и радостью он смотрит на меня, но тут же странная темная тучка накрыла эту радость, и он, слегка нахмурившись, ответил:

- Правда, если ты станешь моей навсегда!

Во мне взорвалось счастье, мелкими искрами отразившись в глазах, которые не остались не замеченными. Мужики заулыбались, а Глеб сел позади меня и положил голову мне на плечо, обхватил руками мою талию. Я потерлась лицом об его ухо и перед тем как полностью сосредоточиться на раненом, ответила Глебу:

- Я твоя навсегда, с первого мгновения, как только увидела тебя там, возле деревни. По-другому уже не будет никогда, любимый!

Его тело расслабилось и чуть ослабило хватку на моей талии. Я положила руки на грудь Сергея и, сосредоточившись на его ране и внутренних повреждениях, приоткрыла блок и отпустила ручеек исцеляющей силы. Пару минут вокруг стояла тишина, нарушаемая только сиплым дыханием раненного и редкими звуками все еще падающих камней. Как только я почувствовала, что мой резерв практически истощен, резко поставила блок. Сила еще пригодится для поддержки и активации амулета, ведь нас очень много. Осталось десять человек и я, сил должно хватить на всех!

Я закончила с лечением.

- В данной ситуации, я смогла только остановить кровь и устранить самые опасные внутренние повреждения, остальное вылечу, как только доберемся до Циссы.

Меня слушали с открытыми, не верящими ртами и глазами. Я еще пару минут слушала, как Виктор объясняет остальным четырем мужчинам общую картину в целом, а как только он закончил, объяснила, что нам придется просидеть здесь еще несколько часов до восхода луны, и как только амулет почувствует открывающейся переход, сильно нагреется и вернет меня туда, откуда забрал. Поэтому, чтобы все сидели рядом, и как только скажу, хватались за руки, образуя замкнутый круг. Мужчины, почувствовав, что жизнь снова повернулась к ним лицом, принялись строить планы. Первым пунктом их плана стоял подрыв пещеры за секунду до нашего перехода, чтобы что-то восстановить или разобрать завалы немцы уже не смогли. Вторым пунктом встал вопрос об оружии. Я категорично заявила, что с собой взять можно только ножи, остальное останется здесь. Я не хотела, чтобы мой мир потонул в похожей войне как на земле. Более того, я взяла с них клятву, что они никому никогда не расскажут о нем и не создадут подобное на Циссе. Третьим пунктом стоял вопрос, насколько опасно сейчас там, куда нас вернут. Остались ли там вражеские войска или уже ушли? Все же мы не такая маленькая компания и слишком заметны. Но с этим пунктом придется разбираться на месте по ходу ситуации. Миша и Роман пошли готовить заряды, а остальные завалились отдыхать, готовясь к возможным новым боевым действиям. Жаль, еды нет, и свой рюкзак я оставила на пригорке, чтобы не мешал. Но главное мы живы, и впереди маячит свобода.

Глава 10

Я лежала на жестком неровном полу и, положив голову на колени Глебу, перебирала его пальцы, наслаждаясь простым прикосновением к его телу. Он сидел, прижавшись спиной к одной из колонн, поддерживающий свод туннеля, и нежно перебирал вылезшие из косы белоснежные пряди моих волос. Хотя белоснежными они перестали быть уже давно и сейчас напоминали серую грязную массу. Поднеся его руку к своему лицу, уткнулась в нее носом, жадно вдыхая его запах смешанный с запахом пороха, крови и пыли. Но я чувствовала только его тепло, запах и твердость сильной родной руки моего мужчины. В глубине души во мне трепыхался страх, сможет ли он и его друзья пройти обряд и остаться после этого живыми? Как нас примут мои стерхи, я практически не переживала. Тысячелетние традиции не позволят им пойти против своей Хранительницы. Им придется принять мой выбор, и во мне зрела уверенность, что мой выбор является самым верным и правильным. Еще девять женщин помимо меня обретут своих половинок в лице этих могучих, умных и храбрых воинов, а наши мужчины смогут переложить хотя бы часть своего долга и обязанностей на их плечи. Их подготовка, умения и военная выучка, думаю, не раз еще спасет наследие стерхов. Я уверена, что мой Глеб как будущий князь стерхов сможет вернуть стерхам утраченное уважение и былое могущество. Он осторожен, умен и с очень сильным чувством ответственности за других. В отличие от моего отца, Глеб скорее тысячу раз подумает о жизни других, чем о том, что о нем кто-то подумает плохо или не уважительно.