Жизнь и Месть Чёрной Королевы (СИ) - Головач

— А я могу поинтересоваться, с чего вдруг в тебе пробудилось такое любопытство к его скромной персоне?

— Сама посуди. Основатель Общака… Как я слышал от некоторых давних членов твоей организации — отличный врач-невролог, уролог и хирург, кардиолог и диетолог, в идеале знает двадцать языков, не стареет, слишком идеальная внешность, и вы с ним близки… Я знаю по разговорам ваших же членов Общака. Кто на самом деле этот Себастьян, если он не зарегистрирован нигде, и нет даже намёков на удалённые данные о нём везде?

— Поверь мне на слово, Давид, тебе лучше не углубляться во всё то, что касается Себастьяна. Ты можешь оказаться совершенно не готов к правде, которую так ищешь.

— Неужели? Потому что он на самом деле твой враг?

— Потому что я её будущий муж, дубина, — отозвался уже сам Себастьян, который вошёл в гостиную. — А вот ты, текущий по моей невесте шпион, которому бы лучше работать на нас, а не на правительство.

— За подобную крайне активную слежку ты можешь легко поплатиться, Давид, — я с ухмылкой поднялась с дивана, затем несколько властной и деловитой походкой подошла к камину, в котором уже тлели паленья. — Особенно, если она будет идти во вред МОЕЙ организации.

— Предлагаю изолировать его, — Михаэлис швырнул мне под ноги три флешки. — Он копал под всех нас.

— Как долго? — я наклонилась и подняла их, после чего на глазах нашего шпиона нарочно опустила в вазу с любимой сиренью, стоявшей на камине. Намокшие они не были уже пригодными для работы, а уж тем более для извлечения информации.

— Четыре месяца как копает.

— Немалый срок. Весьма немалый.

Я устремила взгляд на парня:

— Жаннет в курсе, какого шпиона она пригрела под своим крылом, а затем и к нам отправила?

— Нет. Я хорошо это от неё скрыл.

— И сколько же тебе отвалили за то, чтобы ты втёрся к нам в доверие и потом собирал на нас информацию?

— Я… — начал, было, Давид, но Себастьян перебил его.

— Семь миллионов за каждого.

— Удивительно, сколько порой может стоить человеческая верность и преданность, — я лишь с безразличием хмыкнула в ответ, хотя в душе была очень разочарована таким предательством. — Вижу, я очень ошиблась на твой счёт, Давид. И поверь, за подобное мне стоит лишь щёлкнуть пальцами, как от тебя тут же не останется ни следа.

— Да пожалуйста… Если бы ты дала бы мне шанс, я бы всё уничтожил.

— Предавший один раз способен предать снова, как говорят. Я не могу так рисковать всем тем, что создавала на протяжении стольких лет.

— Выбирать тебе, что я сделаю с ним за его предательство, — произнёс Себастьян, подходя ко мне.

— Уничтожь всю информацию о нас, что он мог сохранить на компьютере и даже на тайных серверах в интернете, Себастьян, — тихо, но жёстко проговорила я, поворачиваясь к нашему шпиону-предателю спиной. — Затем выставь этого предателя из нашего поместья и сделай так, чтобы его нигде в нашей стране не принимали. Разве что на работу каким-нибудь уборщиком или сторожем. Таков мой приказ.

Стоило мне сказать это, как метка на моей шее слабо, но заметно засветилась, давая демону понять, что я вовсе не шучу.

— Прекрасное решение. Всё будет исполнено, — не без удовольствия ответил Михаэлис, хоть его лицо и олицетворяло спокойствие.

Давид же сильно занервничал и пал на колени:

— Да ты ничем не лучше наших политиканов! Только человек оступился, и сразу в низы! Ха, да тем лучше! Я уеду прочь отсюда и там, за границей России я вас уничтожу!

— Твои угрозы бестолковы и бессмысленны, мальчик, — вдруг с ледяной насмешкой отозвалась я. — Советую тебе использовать тот шанс, который я тебе даю, и попробовать жить обычной жизнью, какую ты заслужил. В противном случае тебя ждёт участь гораздо страшней и хуже.

— Как смерть твоих родственников и родителей этого мальчонки? — улыбка Давида стала безумной и злой. Себастьян же сжал его руку сзади и угрожающе оскалил зубы. — А-а-а-а, догадался, значит, кто я.

— Здесь гадать долго не надо, — в ответ на это парень всё с такой же безумной улыбкой и даже маньячным взглядом посмотрел на моего демона. — Хотя я и не мог в это поверить поначалу, но было довольно просто сложить два и два.

— А ведь ты ловко спрятался под личиной человека… Клод. Неужели твоя сучка подопечная так прошлась по твоим нервам, что ты устроился агентом на четыре стороны?

— Можно сказать, что я просто не мог упустить возможность быть ближе к своей желанной добыче после твоей смерти. Я надеялся, она сможет довериться мне под прикрытием этого наивного, но умного паренька.

В один миг ложная личина этого треклятого демона спала, и он предстал перед нами в своём привычном обличии.

— Я бы всё равно не подпустила тебя настолько близко, лживый ублюдок, — прорычала я, сжимая руки в кулаки и оборачиваясь к нему лицом.

— И как назло, ты ещё и воскресила моего злейшего врага. А ведь я так надеялся, что его сущность навечно канула в небытие.

— Вечно ты столько болтаешь, Клод.

— Воскресила и ни капли не жалею об этом.

— Так уж и не жалеешь? — Клод хитро и ядовито усмехнулся. — Взгляни, какой ты стала после его смерти, как изменилась. Неужели ты ничуть не благодарна нам за твою силу духа и ещё более закалённый характер? Ты стала истинной королевой, душу которой и по сей день и час каждый демон не прочь заполучить.

Я резко схватила кочергу от камина и с разбегу так вхерачила ей по макушке врага, что будь он человеком, то мощное сотрясение мозга с летальным исходом от сильного кровоизлияния внутри было бы обеспечено на сто процентов:

— Да вы, суки, мне жизнь сломали! После того, как я бы всю вашу троицу сгубила, сразу бы покончила с собой! Ты никогда не любил и никогда не поймёшь этого, жалкий холодный червь!

В ответ на это Фаустус даже не шелохнулся от удара и лишь сверкнул своими желтыми ядовитыми глазами в мою сторону:

— Всё такой же плохой контроль над эмоциями в таких ситуациях. Тебе бы следовало поучиться этому у Сиэля, частичку души которого ты так бездумно отдала Сатане в уплату за воскрешение своего демона, как, впрочем, и жизни каждого из ваших жалких друзей. Как это глупо.

Тут уже я снова не выдержала и резко вонзила кочергу в грудь этого ублюдка с криком:

— Это всё твоя вина, Клод! Твоя и двух твоих сучек! — я несколько раз