Леди и Орк - Финли Фенн
— Мой орочий член доставляет тебе удовольствие, — промурлыкал его голос — сладкий, тающий сироп в её мыслях. — Хочешь обхватить его снова?
В ответ руки Джул вцепились в его тунику — когда она вообще начала прикасаться к нему? — и потянули его крепче, ближе. Потому что да, да, он не мог остановиться, только не сейчас; но, конечно, он это сделал, ублюдок. Замерев на месте, почти полностью войдя в неё, за исключением последнего, невероятно толстого участка шириной в несколько пальцев, всё еще доступного взгляду Джул.
И, возможно, прошлой ночью Джул не слишком хорошо это разглядела — может, была слишком захвачена всем остальным, — но теперь, когда она смотрела, то не могла оторвать глаз. Её бедра непристойно раздвинуты, так широко, как только возможно, таз приподнят навстречу ему. Из неё торчал, вжимаясь в неё, огромный серый орочий член, и пока Джул смотрела — вскрикнув — он на мгновение зримо утолщился, и она почувствовала, как еще больше этого густого орочьего семени изливается глубоко внутри.
— Да, — застонала она, закатывая глаза от этого зрелища. — Обхватить тебя. Всего тебя. Пожалуйста, Гримарр.
Еще один из тех смешков, хриплый и низкий; его большие серые руки крепче сжали её бедра.
— Тогда запомни это, женщина, — выдохнул он и на его глазах, на её глазах вогнал себя глубже, еще глубже внутрь. Пока их тела не сомкнулись; розовая набухшая плоть Джул раскрылась так широко, как только могла, туго натянувшись вокруг его огромного основания.
Эта твердость, огромная и замершая внутри неё, еще раз глубоко содрогнулась — и это, казалось, что-то сломало, что-то высвободило, потому что внезапно руки и ноги Джул судорожно вцепились в него, притягивая, жаждая.
— Пожалуйста, — ахнула она; одна её рука зарылась в его шелковистые спутанные волосы, другая царапала широкий жар его спины. — Пожалуйста, не останавливайся, о боги, я умоляю тебя.
Его большое тело, казалось, услышало, подчинилось: его рык был яростным и дрожащим, когда он наконец пришел в движение — толкнулся, вонзился. Навалившись на неё, удерживая её на месте, он вбивался внутрь снова, и снова, и снова. Он не мог остановиться; Джул нуждалась в этом больше жизни, нуждалась во всем, во всем, пожалуйста…
Она кончила с криком, возможно, даже с визгом; её тело мощно пульсировало вокруг этого всё еще скользящего, всё еще вторгающегося члена. Её руки и ноги притягивали его ближе, лицо уткнулось в его потную шею, и теперь уже он выгнулся, напрягся, прицелился, выстрелил.
Семя наполнило её, как потоп: расширяющийся, набухающий поток почти невыносимого удовольствия, и на этот раз Джул действительно закричала; её руки обхватили его спину, жестко и плотно прижимая к себе. Слыша этот глубокий гортанный стон в своем ухе — долгий, низкий и мощный, вторящий этим долгим, содрогающимся пульсациям внутри; блядь, блядь.
Когда всё наконец затихло, успокоилось, Джул осознала, что почти всем своим весом навалила Гримарра на себя и что её лицо всё еще уткнуто в его горячую, липкую шею. И не было причин двигаться, отстраненно отметили её мысли, потому что он всё еще пах так чертовски хорошо — самый богатый, самый прекрасный запах из всех, что она когда-либо вдыхала в своей жизни.
— Я не раздавлю тебя, женщина? — произнес его голос, вибрируя в его шее прямо о губы Джул, и она в ответ улыбнулась.
— Нет, — прошептала она. — Мне чудесно.
И будь она проклята, она не должна была говорить подобные вещи орку, она должна была планировать месть — но тут он немного приподнялся, опираясь на эти огромные мускулистые руки, и посмотрел на неё. И он был орком, он всё еще был уродлив, но его медленная, острая улыбка всё равно затронула что-то глубоко внутри неё; как и этот безошибочный блеск тепла, одобрения в его глазах.
— Хорошо, — низко сказал он. — Это доставило мне удовольствие, женщина.
По телу Джул — от лица к паху — прокатилась новая волна жара, заставив её плоть снова сжаться вокруг всё еще погруженной в неё твердости. Возможно, это вызвало что-то еще в его черных глазах: Гримарр поднял большую руку и почти благоговейно провел ею по щеке Джул.
— Сделаешь ли ты мне еще один подарок? — спросил он, и голос его звучал так хрипло, так невыносимо мягко. — Позволишь ли мне показать нашу радость и мое семя моим братьям?
Джул почувствовала, как кивает, прижимаясь головой к его ладони, потому что в этот тихий, интимный, чудесный момент ей всё еще было всё равно. Что бы он ни сделал, чего бы он ни захотел — ради того, что он только что сделал, он мог это получить.
— Смелая женщина, — промурлыкал он; его улыбка стала почти пугающе волчьей, и он приподнялся еще немного, резко оглянувшись через плечо на занавешенную дверь.
— Бальдр, — позвал он. — Драфли. Идите сюда, посмотрите на это.
Джул моргнула, её тело странно оцепенело под ним, а мысли вдруг закричали все разом. Он не мог иметь это в виду… или постойте, мог, потому что вот Бальдр и Драфли, всё еще с обнаженными ятаганами, шагают сквозь занавеску прямо в комнату. В комнату — Джул замерла, парализованная, — где она всё еще лежала на кровати раскинув ноги, юбки задраны до талии, а огромный член Гримарра всё еще торчал глубоко внутри неё.
Он собирался показать им… это. Как он извлекает себя из неё после того, как накачал её своим семенем до краев, а затем…
— Нет, — прохрипела Джул; паника внезапно забила в набат под кожей. — Нет. Пожалуйста.
И, хвала богам, Гримарр услышал и остановился. Его брови сошлись на переносице, рука сжалась на голом колене Джул, глаза впились в её глаза.
— Нет? Ты не хочешь, чтобы мои братья стали свидетелями этого доказательства нашей радости?
— Нет! — ответила Джул, почти срываясь на вой, и наконец Гримарр повернулся к всё еще наблюдающим Бальдру и Драфли и заговорил на непонятном Черном Языке, в то время как Джул вцепилась руками в свои пылающие щеки. Этого не может быть. Этого не может быть…
В конце концов Бальдр и Драфли ушли, с лязгом покинув комнату; и только когда они оказались снаружи, Гримарр наконец извлек себя из неё. Так быстро и резко, что Джул вскрикнула — и от унизительного звука, и от ощущения пустоты внутри, когда его не стало, — а затем еще раз, от постыдного зрелища, которое он хотел им показать. Её зияющее, набухшее, переполненное
