Семенной - Кейтлин Морган Стунич
— Ты поселил меня в комнату с Фалопексом на изголовье кровати, — произношу я это как обвинение. На самом деле, я этого заслуживаю. И даже большего. Я… Офицер Хит… Я даже не знаю, что и думать.
— Это вышло непреднамеренно, моя принцесса. — Рюрик отворачивается от меня, убирая руки от своих усиков. Он не хочет, чтобы я видела, что он делает. Не хочет, чтобы я знала, что он трогает себя. — Какое досадное совпадение, что источник твоей неверности украсил гостевой люкс посольства.
— Они гусеницы? — Я больше не могу сдержаться и спрашиваю. Знаю, звучит так, словно вопрос вообще не в тему, но это не дает мне покоя со вчерашнего дня. — Детеныши Весталис. Они гусеницы?
Меня чуть не тошнит в ожидании ответа, пока я стою в этой жаркой комнате, пот струится по спине, а на мне платье в стиле сороковых с кружевной отделкой, чулки до бедер и никакого белья. Рюрик вздыхает, подходит к ближайшей скамье и берет халат с разрезами на спине. Он накидывает красный шелк на плечи, и разрезы ложатся вокруг крыльев. Он завязывает пояс спереди, но пока поворачивается, я успеваю заметить жемчужно-белые ягодицы в прорезях ткани.
Он подходит вплотную ко мне и замирает, держась за пояс на талии, взгляд властный и отстраненный.
Но это длится недолго.
Потому что мы так горим друг другом, что он ничего не может с собой поделать. Он делает еще один шаг вперед, а я делаю шаг назад. Я натыкаюсь на край другой скамьи и с размаху сажусь. Рюрик остается на месте, возвышаясь надо мной и глядя сверху вниз.
— Что тебе наговорил этот жалкий Фалопекс? — требует он ответа, его темные глаза скользят по моему телу и отвергают его одним махом. Ауч.
— Что все Весталис — самцы, что у меня никогда не будет дочери, что у меня будут только сыновья. — Произнести это вслух прямо сейчас делает это таким реальным. Все мои будущие дети будут Весталис. Самцами Весталис, если быть точной. Я этого не хочу. Я чуть не прижимаю руку к животу, но сдерживаюсь. — Но он не сказал мне, ебаные ли они гусеницы или типа того.
Я думаю о земных мотыльках и вздрагиваю.
— С чего бы им быть гусеницами? — спрашивает он, искренне сбитый с толку моим вопросом. — Они младенцы Весталис. — Он прищуривается, глядя на меня, усики прижимаются к бокам его головы. Изучив меня еще мгновение, он вздыхает. — Пойдем. Я покажу тебе.
Он ведет меня обратно в комнату, хватает со стола планшет и включает его. Десять секунд или меньше, и он выводит серию изображений. Протягивает планшет мне, и я вижу фотографии младенцев. Не человеческих, но младенцев.
У них большие темные глаза, пухлые розовые ротики и маленькие усики. А еще они выглядят немного… пушистыми? Даже более того. Густой пух вокруг шеи и плеч, и легкая шерстка на остальном теле. Что ж. Могло быть и хуже, полагаю. Крыльев у младенцев я тоже не вижу.
Я поднимаю взгляд и возвращаю планшет.
Он берет его и швыряет на стол, словно злится.
Однако он очень хорош собой: этот красный шелковый халат, волочащийся по полу, белые крылья плотно сложены за спиной, темные глаза устремлены на камин, а не на мое лицо. Теперь его очередь избегать моего взгляда, и это бесит, когда роли меняются.
— Твоя фрейлина должна была рассказать тебе все это. — Он упирает руки в бока, и это так по-человечески. До тех пор, пока его антенны не взмывают вертикально вверх от разочарования, а затем не расправляются по бокам головы в своей «рогатой форме». Он ерошит крылья, расправляя верхнюю пару ровно настолько, чтобы оказаться в обрамлении девственного белого. — Я не должен это объяснять. — Теперь он скрежещет зубами. — Я отправлю эту девчонку на далекую луну и взорву ее к чертям.
Я смотрю на него, и даже зная, на что способны его родители, я уже уверена, что Рюрик не такой. Этому парню нельзя умирать. Он будет гораздо лучше для Ноктуиды. Да, он тот еще напыщенный мудак, но у него доброе сердце или… добрый… инопланетный орган. Я не думаю о другом его инопланетном органе, том самом, которого я еще не видела. Я бы хотела хотя бы взглянуть на него до брачной ночи.
Мой желудок скручивает, и я сглатываю. Аврил уверяла меня, что его член подстроится под форму моего тела, что он будет буквально идеальным. Звучит как очередной тупой сюжет инопланетного женского романа, но… надеюсь, это правда. Какой бы путь я ни выбрала, мне не отвертеться от секса с этим парнем.
Потерять из-за него все свои яйцеклетки. Все до единой. Иметь только сыновей Весталис.
Следующий вопрос просто вырывается у меня сам собой.
— Они плетут коконы? — уточняю я, и он недовольно кривит губы, проносясь мимо меня и направляясь к двери, которая раньше не открывалась. Теперь она открывается, и я выхожу вслед за ним. — Это законный вопрос!
При моем крике Рюрик останавливается и бросает взгляд через плечо, презрительно скривив губы. Я оглядываюсь и вижу, что нахожусь в чем-то вроде большой гостиной с кожаными диванами, еще одним камином и пушистыми коврами на полу. Все очень… по-человечески. Что вызывает у меня подозрения.
— Весталис не насекомые. — Он стискивает зубы, поворачиваясь ко мне лицом. — Мы не паразиты.
Опять это слово. Я сама им бросалась. Джейн говорила. Хит говорил. Рюрика оно явно бесит.
— Мы с тобой предназначены друг другу. Так предсказано Звездами. — Он констатирует это как факт, и хотя я с удовольствием бы закатила глаза, я не могу. Потому что это ощущается правдой.
— Ты просто копируешь мои… биологические подписи. — Кажется, это было правильное слово.
Рюрик просто смотрит на меня.
— Вон. — Он поднимает руку и указывает обратно в сторону спальни. — Уходи. — Последнее он цедит сквозь свои вампирские зубы, и какой у меня выбор? Его вспыльчивость диктует, что я должна двигаться прямо сейчас.
Только… я не хочу.
Я скрещиваю руки в знак протеста и вздергиваю подбородок.
— Нам, наверное, стоит сесть и провести рациональ… — Я визжу как сучка, когда он шагает вперед, хватает меня и закидывает на плечо, как мешок. Моя щека врезается в его крыло, и черт возьми, оно такое мягкое и пушистое. Мне хочется его погладить. Я хочу накинуть его на себя, как утяжеленное одеяло.
