Об огне и заблуждениях - Кортни Уимс
Что это… такое?
Дэйша щетинится, шипы на её шее и голове раскрываются веером. Мой страх сменяется любопытством — это пламя не пляшет, как обычный огонь. В нем нет треска и искр. Совершенно завороженная красотой его цвета, я двигаюсь к нему. Дэйша следует за мной, касаясь мордой моей ноги. Я замираю на полушаге и встречаюсь с её круглыми глазами. В тишине этого момента под моими ногами рождается далекий гул.
По мере того, как мы с Дэйшей приближаемся к свету, волосы на затылке встают дыбом. Я странным образом ощущаю, как поет кровь в моих жилах и как пот струится по спине. Теперь мы достаточно близко, чтобы заметить полное отсутствие жара, который исходил бы от обычного костра с такого расстояния. Завороженная, я наблюдаю за тем, как вспыхивает и кружится пламя.
Не то ли это самое голубое пламя, о котором упоминал Уиллард все те месяцы назад? Которое могло стать лекарством от безумия моей матери?
Если это, то самое легендарное пламя, я не уверена, что оно может дать мне сейчас.
Но оно всё равно зовет меня, манит вперед невидимыми пальцами, будто я в трансе.
Мы с Дэйшей в паре шагов от края этого голубого огня; мои волосы приподнимаются и тянутся к небу. Воздух вокруг сгущается от скрытого электричества. Зазубренная светящаяся трещина в земле спорадически дергается и виляет, из неё то приливает, то отливает бело-голубое пламя. Дэйша цепенеет рядом со мной; мы стоим и смотрим, не отрываясь.
Прежде чем я успеваю её остановить, она подходит к самому краю расколотой земли, чтобы обнюхать её. В то же мгновение яростное пламя вспыхивает, касаясь её носа, и она в ужасе отпрядывает назад.
— Дэйша! — шиплю я от неожиданности и тянусь к ней.
Зрачки Дэйши расширяются на весь глаз, в её радужках взрывается голубое отражение огня. Её пасть приоткрывается, и она падает на землю.
Я бросаюсь вперед с криком, падая на колени, чтобы подхватить её. Стоит мне подсунуть руки под её холодное тело, как что-то меняется. Далекий гром грохочет подо мной, и Дэйша начинает подниматься. Я откидываюсь назад, упираясь ладонями в землю, пока она растет и растет. Её темная тень накрывает меня, погружая во тьму. Там, где только что было существо размером с котенка, теперь возвышается зверь ростом с доброго скакуна.
Словно вороной конь с крыльями.
У меня отвисает челюсть. — Боги…
Но её круглые белые глаза не спутать ни с чем — в мягком голубом свете вокруг нас они кажутся почти опаловыми. В её взгляде столько же шока, сколько и в моем.
Почему ты кажешься такой маленькой? — голос, хриплый и скользкий, как масло, наполняет мои уши.
Я озираюсь по лесу в поисках кого-то еще, рука лихорадочно ищет кинжал, который я забыла убрать в ножны перед тем, как мы выскользнули из аванпоста.
Здесь больше никого нет, — снова отдается голос. Но я осознаю: он звучит не в ушах. Он звучит в моей голове.
Я резко поворачиваюсь к Дэйше. Протягиваю к ней открытую ладонь, будто пытаясь остановить любое внезапное движение. — Ты… ты меня слышишь?
Да.
Моя правая рука дрожит, когда Дэйша подается вперед и прижимается мордой к моей ладони. Та часть ладони, что раньше накрывала всю её голову, теперь едва закрывает кончик носа. Мои пальцы…
Мои… пальцы.
Едва заметный след, кольцом охвативший мой средний палец еще те месяцы назад, когда я узнала её имя, потемнел на несколько тонов. Кольцо теперь темнее, чем тон моей кожи.
Дэйша разрывает контакт, её взгляд мечется к светящейся голубой реке рядом с нами, уходящей вдаль. Светящийся голубой туман редеет и впитывается обратно в землю, пока мы не остаемся в полной темноте.
И… я могу… слышать тебя?
Тоже да.
Мы сидим в тишине, не в силах подобрать слова. Луна выглядывает из-за деревьев; свет рассыпается по лесной подстилке, освещая кусты и деревья вокруг нас.
Я поднимаюсь на ноги и обхожу её кругом, внимательно оценивая трансформацию и пытаясь выудить хоть какое-то воспоминание из отцовского дневника. Но все попытки тщетны.
Я не припоминаю ни голубого пламени, ни взрывных скачков роста. Пожалуй, стоит дочитать дневник до конца немного быстрее.
Свет ложится серебристым блеском на спину Дэйши, она прижимает свои огромные крылья к телу. Вертится, принюхиваясь и осматривая свои широкие плечи, длинный, как хлыст, хвост и смертоносные когти. Еще дюжина зазубренных черных рогов венчает её голову и затылок.
Обходя её кругом, я осмеливаюсь коснуться её прохладной, неровной чешуи. То, как она вздымается и опускается под моими пальцами, так похоже на моё собственное дыхание.
Снова оказавшись с ней лицом к лицу, я осторожно приподнимаю её верхнюю губу, обнажая ряды зазубренных клыков. Вскидываю взгляд, встречаясь с ней глазами. Там, где какая-то часть меня ожидала страха, я нахожу… своего рода печаль.
Отступив на шаг, я оцениваю её рост, прикидывая, сможет ли она вообще пролезть в дверь лагеря. Моё лицо поникает — я не нахожу решения.
Того маленького детеныша, что был у меня раньше, больше нет.
Что ж, полагаю, на плечах ты у меня больше не поместишься.
Почему нет?
Я усмехаюсь простоте её вопроса. Он так не вяжется с тем, как древне и глубоко звучит теперь её голос.
Она склоняет голову набок, и в моей груди вспыхивает искра радости при воспоминании о том, как часто она делала так, будучи малышкой.
Я тру рукой спинку её носа, и она с энтузиазмом бодает мою ладонь мордой.
Ты чувствуешь себя как-то иначе? Я не понимаю, что произошло.
Нет, не особо. Последнее, что я помню — как наклонилась понюхать свет. В теле стало холодно, и одновременно будто всё загорелось. Всё стало белым. Я ничего не видела. А потом, когда наконец открыла глаза, увидела тебя.
Интересно, куда оно делось… — Моё внимание переключается на то место, где мгновение назад был голубой огонь. Я смотрю не отрываясь. Кажется, стоит мне отвернуться, и он снова будет там, дразня меня, точно призрак в ночи.
Я думала, это мог быть бред, ведь я никогда раньше о таком не слышала. Но, возможно, магическое голубое пламя, о котором всё время твердил Уиллард, было настоящим.
Интересно, что еще он знал.
***
Тяжело оставлять Дэйшу одну в лесу. Но как бы я ни старалась придумать альтернативу, я никак не смогу провести её обратно и держать в лагере. Не с такими габаритами.
