Травница - Елена Милая

мою ладошку и, глядя куда-то в сгущающиеся сумерки, неожиданно горько и тихо продолжил:

— Говорят, деревню сожгли. Кто и как? Не знаю, дед мой тоже не знал. Но в одном мы всегда были уверены — семена того безумия ветер разнес по всему миру. Я недавно был в нашей Святой Роще, Мелисса, и она жаловалась мне. Что-то происходит у нас в поселении, дочка. Запомни хорошенько, что я сейчас тебе скажу. Если вдруг что-то плохое произойдет с тобой или со мной, ты не должна пасть духом. Ты дочь своих родителей, ты сильная девочка. В минуты отчаяния вспомни о своем доме, вспомни о своих родных и призови их. Обратись к светлому и доброму, обратись к надежде, к вере…

— В кого же мне верить, папа?

— Сама со временем решишь.

— Но…

— Просто пообещай, ладно?

— Хорошо. Обещаю.

Понимала ли я, что именно он тогда попросил? Нет, не очень, ведь только спустя десять лет я смогла найти свою Святую Рощу и даже пообщаться с ее жителями. Ведь только сейчас до меня дошло, что вера необъятна и многолика. В свои минуты отчаянья мне помог Фирс, так пора отдать ему свой долг…

Вокруг все было темно и влажно, воздух пропитался тухлятиной, а шелест и жужжание копошившихся в земле мух делало мою головную боль еще невыносимей. Людей вокруг меня не было. Я снова оказалась в ином мире наедине с озлобленными и голодными жителями темного леса.

— Наконец-то, — довольно произнес знакомый голос. — Мы заждались тебя, травница.

Это был он. Сухой великан с прогнившей корой и колючими черными глазами. Еще недавно эти глаза угадывались на лице Ирвина.

— Ты не спешила к нам, — проскрипел низенький корявый пень.

— Ты не хотела нас видеть? — недовольно протянуло что-то длинное и тонкое, касаясь меня острыми ветками.

— Не очень, — честно призналась я, проворно отскакивая назад. — Я знаю, для чего здесь, и понимаю, что меня ждет. Пожалуй, перед смертью я могу услышать некоторые ответы?

Признаться, я не сильно надеялась, что они изволят со мной поговорить, но ведь им должно быть скучно здесь, не правда ли? Да и вообще, какой убийца откажется рассказать перед преступлением о своих проблемах? Облегчить душу, так сказать. И нет, конечно же, не собиралась я тут пасть смертью храбрых, мне просто нужно как-то тянуть время.

Колючие глаза полусгнившего дерева торжествующе вспыхнули.

— Что именно ты хочешь узнать, дарующая жизнь?

— Что вы сделали с Ирвином и остальными жителями Странных лесов?

На миг меня оглушил хохот, пробирающий до костей. Они искренне заливались смехом, переглядываясь и наступая ближе, замыкая круг.

— Правильней было бы спросить — что они сами с собой сделали! — прошелестело у меня над ухом.

— Продали свои души нам, впервые пролив кровь… — ответило что-то очень колючее и грязно-розовое. Быть может, когда-то это была красавица роза.

— Пришли сами, просили силу…

— А теперь сильны мы, — кровожадно улыбнулся самый главный, демонстрируя острые черные зубы, — мы можем смотреть на мир их глазами, передвигаться с помощью их тела… Нет больше тех людей, травница, есть лишь пустая оболочка.

— Но для чего все это? — прошептала я, отчаянно пытаясь ухватиться за промелькнувшую было мысль.

— Не мы это начали, — будто оправдываясь, покачал головой наполовину изъеденный короедами клен, которого узнать можно было лишь по резным листьям. — Староста первый принес в жертву свою домашнюю кошку, будто это могло ему чем-то помочь. Он просил спасти своего сына, но тот умирал, даже твой старик ничего не мог поделать. Тогда он убил их обоих. Сначала перерезал горло сыну, обагрив его кровью некогда светлый дуб, а потом натравил на твоего отца всю деревню.

— Ох, это было вкусно, — облизнулось высокое и тонкое подобие ивы. — Это дало нам жизнь на многие годы.

Слышать правду было больно, я почувствовала, что по щекам бегут слезы. Фигуры, обступившие меня, алчно вдохнули воздух и все разом потянули руки-прутья к лицу, заставив испуганно зажмуриться и поплотнее запахнуться в плащ, будто он может меня защитить.

Плащ! Карманы! Дом! Ну конечно же!

— Люди молились вам, делились секретами, а вы предали их, лишь вкусив кровь? Как же во что-то верить после этого…

И снова этот хохот… Пронизывающий… Мои руки лихорадочно шарили по внутренним карманам плаща. Не могла же я их потерять…

— Никто не отступался, просто в этот раз зло оказалось сильнее, — хмыкнул главный, снова пронзая меня своими угольками-глазами. — Кровь дала лишь ростки, которые люди потом подпитывали. Но среди них мало осталось в живых, а мы хотим больше. Мы хотим жить, травница, и ты нам поможешь.

— Хватит болтовни, мы голодны…

— Ты так вкусно пахнешь…

— Нам хватит тебя еще на годы…

— А я так хочу домой, — тихи-тихо, почти неслышно прошелестели мои губы.

В тот самый миг, когда многочисленные ветки фанатичных деревьев потянулись ко мне, пронзая тело, я крепко сжала в ладони дары, что подарили мне в Святой Роще на школьном дворе. Среди них были твердый желудь, волчья ягода, засушенные листья клена и осины, сережки березы, а также маленький бутон дикой розы. Я вспомнила светлые лица загадочных жителей, улыбку своего родного отца, мысленно положила голову на плечо доброго Фирса, обняла Мари и Родрига, поцеловала на прощание своего любимого сводного братца с самыми волшебными глазами. Все произошло так быстро… Ошеломляющая резкая боль в груди, чей-то отчаянный крик, а потом наступила обещанная тишина.

Где-то в реальном мире мое тело резко дернулось, серые глаза распахнулись, да так и не закрылись. Зеленый мох стал красным от крови.

Глава 18. Вся правда о синих розах.

Ты смеялась надо мной.

Я просила на свиданье

Синих роз.

Я искал, но не нашёл.

Я не знала, что поймёшь

Ты всё всерьёз.

Припев песни «Синие Розы».

В особняке у Фирса были красивые, но весьма опасные для жизни винтовые лестницы. Несколько раз, когда никто не видел, Селена съезжала верхом на перилах. Довольно веселое занятие, кстати. Вот и сейчас, воровато оглянувшись, девушка ловко запрыгнула сверху и… чья-то крепкая рука резко сдернула ее обратно.

— Ты считаешь, что это вежливо — ломать перила в чужом доме? — голос подростка звенел от ярости, глаза опасно блестели.

— А разве вежливо хватать гостей за руки? — иронично переспросила девушка, демонстративно поглядывая на свое запястье, застрявшее в ловушке у злого Феникса.

— Может, я не дал сломать тебе шею, — почти сплюнул он, — скажи спасибо.

— Это ты зря, конечно. Избавил бы себя от проблем.

Пару мгновений он молча разглядывал ее лицо каким-то странным, задумчиво-блуждающим