Дом грозы - Ксюша Левина

и пошла дальше изображать аристократку.

Энграм ничего не знал, и Омала просила не рассказывать. Она опасалась, что сын ее не поймет. Говорила, что Энграм не такой, как Фандер. Слишком гибкий и мягкий, но почему-то, по ее словам, недостаточно сильный. Нимея считала, что Энг может принять любую правду, но Омала только мотала головой, уговаривая молчать.

И вот Нока рассказывает все Фандеру и не знает, чего от него ждать. Нимея понятия не имеет, сломают ли этого человека горькие слова. Может, он слишком жесток и ко всему безразличен?

– Ты не знал? – Нимея задает этот очень личный вопрос быстрее, чем успевает подумать.

– Мама и папа… – Хардин говорит очень медленно и, кажется, сейчас раскроет душу, но Нимее чертовски страшно заглядывать в нее.

В голове начинает неприятно шуметь, а глаза режет от незнакомого чувства подступающих ни с того ни с сего слез.

Перебей его, сейчас же. Не дай откровенничать.

Слишком приятно лезть в чужую душу, но очень опасно проникаться чужими печалями.

– Ну они не ладили, и что с того? – Она искусственно усмехается, а Фандер вдруг приближается к ее лицу. Нимея настороженно замирает. – Что тебе надо?

– У тебя что… Слезинка на щеке? – Он морщится, глядя на прозрачную каплю, что катится по щеке Нимеи, и та быстро ее вытирает.

– Брось, показалось.

– Как скажешь.

Фандер изучает ее профиль еще пару секунд, что не очень-то приятно. Он непременно заметит и синяки под глазами, и пепельные веснушки, и впалые щеки. Не то чтобы Нимея их стеснялась или считала своими недостатками, но ей не хочется, чтобы Фандер Хардин ее разглядывал. Становится крайне неуютно, приходится дернуть плечом, повести подбородком – намекнуть, чтобы катился к черту.

– Что еще было? – Он отстраняется, и Нимея с облегчением выдыхает.

Так себе аттракцион – прослезиться в присутствии Фандера. Она вовсе не плакса, но почему-то ее до боли трогают эти Хардины, будь они неладны.

– Он очень сильно ее бил. Омала сказала, что если бы не умела лечить свое тело, то уже была бы мертва. Она часто драматизирует, но в этом случае я почему-то ей верю.

– Ты шутишь?

– Нет. – Нимея сглатывает. Она на опасной территории чужих семейных разборок, где каждому может быть больно.

– Почему она не ушла?

– Я спрашивала ее.

– И?..

Нока отчаянно борется с собой, чтобы не начать сочувствовать Фандеру Хардину.

– Она не отвечала. Но, думаю, причина была. Ни один человек в здравом уме не стал бы такое терпеть просто так. – И вот она уже умоляет Хардина верить ей.

Фандер открывает окно и выбрасывает пшеницу.

– Могла бы еще в Траминере сказать, что идея оживлять опавшие листья идиотская.

– И помочь тебе избежать позора?

Оба улыбаются. Это длится не дольше вдоха, но оба этот момент ловят чуть расширившимися зрачками и не разрывают зрительный контакт буквально пару секунд, меньше полумили по ровной трассе.

Нимея отворачивается, Фандер потягивается и начинает изучать вид за окном.

– Опять будешь ловить панические атаки, за руки меня не хватай – сломаю, понял? – бормочет себе под нос Нимея и сбрасывает скорость.

– С чего бы…

– Впереди Аркаим, – отвечает она, кивая на блеклый призрак города на горизонте.

Машина пересекает очередную границу.

* * *

На границе Экима все прошло поразительно быстро. Нимея едва заглушила мотор, а Хардин пялился на очередную пшеницу, которую достал из кармана брюк, ни на что, впрочем, не надеясь. Просто так ему казалось, что он занят хоть каким-то делом. Граница Аркаима же – сущий ад. Эти две страны разделяет не больше десяти миль, относящихся к Илунгу, который просочился между ними, заполучив обрубок береговой линии.

Очередь кажется бесконечной, а солнце неистово жарит так, что черная машина мистера Хардина раскаляется.

– Тут нет какого-то охлаждения? – Нимея стучит по всем подряд кнопкам, но лучше не становится. Ей безумно хочется выйти на улицу, но каждый раз, когда она собирается это сделать, очередь сдвигается на три-четыре дюйма.

– Охлаждение? В машине? Первый раз слышу.

– Ты маг или кто? Может, есть артефакт какой-нибудь, заклятие. У вас что, не было рабов-экимцев или илунженцев?

– В Траминере нет рабства и такой жары, чтобы охлаждать машину. Будто ты не в курсе. И кстати, я предлагал купить артефакт в лавке.

Нимея знает этот прискорбный, но правдивый факт. Траминер – страна дождей, тумана и промозглого ветра, там полезнее будет хорошая печка.

– Почему тут вообще очередь? – морщится Фандер, расстегивая спортивную кофту.

Его футболка промокла от пота, но Нимея не позволяет себе морщиться, потому что ее майка тоже облепила тело и кажется невероятно противной. Волосы приходится скрутить на макушке, и от тяжести этой копны невероятно устала шея. Нока то и дело вертит головой и пытается сама себе массировать плечи.

До этого момента они ехали с открытыми окнами и было хоть и душно, но почти комфортно, теперь тяжесть жары навалилась одним махом, придавив головы.

– Потому что это Аркаим, сюда прут толпами.

Нимея улыбается, Фандер это ловит и невольно хмурится, уничтожая всю радость на ее лице одним махом.

– Что особенного в Аркаиме? Ну я слышал, что там… хорошие институты. Ученые.

– Технологии. Заводы. Свобода слова. СМИ. Равные права для всех рас. Смотри и наслаждайся, так выглядит современная страна, которая полностью сама себя обеспечивает.

Фандер щурится, глядя в сторону города, к которому они должны были приблизиться, миновав границу, и Нимея самодовольно улыбается, увидев, как от удивления расширяются его глаза.

– Там повсюду дым, черт возьми! Что это? Пожары?

– Это заводы, шахты и все такое, – тянет Нимея, загибая пальцы. – Понимаешь, тут люди отлично знают, что такое работа, профсоюзы. Средний класс. Права человека…

– Я видел заводы Траминера и…

– И это ерунда. Чтобы аристократы не дышали смогом, Траминер тратил деньги налогоплательщиков на защитные купола.

– Это правильно!

– Да-а, и под этим куполом все было выжжено напрочь. Люди, что там работали, погибали, и где-то в сторонке быстро строили новый завод. Не смеши меня. Траминер и хорошие условия труда – это вещи несовместимые. Аркаим не идеален, но у него есть чему поучиться. Однажды они и проблему загрязнения решат, я уверена.

Машина двигается на пару дюймов и опять встает.

– Да чтоб тебя, – с шипением плюется Нимея.

– Что еще… там? – Фандер кивает на дымящийся Аркаим впереди. – Говоришь, он сам себя обеспечивает. Но разве в Траминере не так же?

– Траминер не развивался. Ничего не производил для будущего, просто делал еду и сам ее ел.

– А что еще нужно для жизни?

– Движение. Наука, изобретения. Просто жить и есть еду – это шаг назад. Пока Траминер изобретал очередной соус для мяса, Аркаим придумывал сверхскоростные поезда и артефакты, которые могут наделить тебя любой силой. Да, это дорого, но это прорыв в науке.

Фандер кивает, но Нимее кажется, он не понял, что она имеет в виду. Она и сама не знает все о мире и его устройстве, но считает, что все, что окружало ее в прошлом, – неправильно.

– Аркаим куда больше Экима. – Нимея пожимает плечами. – Думаю, мы пересечем его дня за три. Страна очень технологичная и современная, но не такая красивая, как Эким. И не такая чистая. Она очень быстрая и шумная. Мы не поедем через города, попробуем держаться окраин, так что нужно будет выбирать места для остановок. Тут на улицах всякое бывает.

– Всякое?

– Ничто не идеально. Я сама не видела, но знакомые, кто сюда переехал, рассказывали, что эмигранты нарушают порядки. Власти борются с этим, но не всегда успешно.

– Люди бегут из Траминера?

– В том числе. Все тянутся сюда за лучшей жизнью. Раньше ехали в Траминер, тот их сжирал, но давал работу и деньги за пару