Карен Монинг - Любовная горячка

Я молча смотрела, как он уходит.

Когда за ним захлопнулась дверь, я рванулась в ванную, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Там я и стояла, уставившись в зеркало и пытаясь смириться со своей двойственностью.

Я охотилась на монстра, который убил мою сестру.

Я была монстром, убившим брата Дерека.

Когда я вышла из ванной, я оглянулась и обрадовалась тому, что покупателей больше не было. Я забыла прикрепить на входной двери одну из табличек вроде «Магазин откроется через пять минут», которые я вчера нарисовала и которые должны были прикрывать мои отлучки в ванную комнату.

Я быстренько подошла к двери и перевернула табличку. И снова магазин закрылся раньше, чем положено. Бэрронсу придется просто смириться с этим, поскольку не так уж рано я закрываю магазин и не так уж сильно мой босс нуждается в деньгах.

Переворачивая знак, я совершила большую ошибку – глянула в окно.

Уже почти стемнело. Это время здесь называют «сумеречным», или смутным, и вечер только-только начал превращаться в ночь.

И я была не в состоянии определить, что хуже – инспектор Джайн справа, сидевший на скамейке и даже не притворявшийся, будто читает газету, которую держит в руках; облаченный в черное призрак, стоявший прямо напротив магазина на противоположной стороне улицы и наблюдавший за мной из дымчатой тени, вне досягаемости мигающих уличных фонарей; или Дерек О'Баннион слева, который выходил из двери следующего магазина и направлялся прямо в Темную Зону.

– Где, черт вас подери, вы шлялись, мисс Лейн? – Бэрронс рывком открыл дверцу такси, ухватил меня за руку и буквально вышвырнул наружу.

На несколько секунд мои ноги просто оторвались от земли.

– Не ори на меня! – зарычала я.

Стряхнув его хватку, я толкнула его плечом, отодвигая с дороги. Такси инспектора Джайна затормозило буквально в нескольких метрах от меня. Интересно, он еще не соскучился по семье? Надеюсь, скоро он от меня устанет и отправится домой.

– Я куплю вам мобильный, мисс Лейн, – рявкнул Бэрронс, – и вы будете носить его с собой точно так же, как носите копье. И никуда без него не пойдете. Стоит ли мне напомнить о других вещах, которые вам не следует делать без него?

Я сказала Бэрронсу, как он может поступить с моим пока еще не приобретенным мобильником, – засунуть его туда, где солнце не светит, в место, которое я зову цветочным именем, – и вихрем влетела в магазин.

Он ворвался вслед за мной.

– Вы уже забыли о том, какие опасности поджидают вас в ночном Дублине, мисс Лейн? Может, стоит устроить вам небольшую прогулку?

В прошлый раз, сочтя меня слишком упрямой, он угрожал зашвырнуть меня ночью в Темную Зону. Сегодня я была слишком измучена, чтобы обращать внимание на угрозы. Задвижки загрохотали по железу, словно пули, когда Бэрронс провернул их, закрывая дверь.

– Вы уже забыли, с какой целью вы здесь, мисс Лейн?

– Как бы мне это удалось? – ядовито поинтересовалась я. – Каждый раз, как только я пытаюсь забыть об этом, со мной случается что-то ужасное.

Я была уже на полпути к двери в жилую часть дома, когда Бэрронс схватил меня и развернул к себе. Он окинул меня взбешенным взглядом, который, кажется, ненадолго задержался на подвеске, висящей у меня на шее. Или он пялился на мою грудь?

– И все же вы одеваетесь, как дешевая шлюха, и беззаботно выскакиваете на улицу пропустить стаканчик-другой. Какого хрена вы себе думаете? Вы вообще думаете!

– Дешевая шлюха? Вспомни, в каком времени ты живешь, Бэрронс. Я не выгляжу как дешевое что угодно. Кстати говоря, моя одежда полностью отвечает стандартам большинства современных людей, а то и превосходит эти стандарты. Я уж молчу о той маленькой черной тряпочке, которую ты заставил меня надеть, когда мы… – Я запнулась; воспоминание о том месте, куда я надевала только что упомянутое черное платье, слишком больно отдавалось сейчас внутри. – И к слову, – сердито добавила я, – я выходила не выпить.

– Не лгите мне, мисс Лейн. Я чувствую запах спиртного. И не только спиртного. Кто этот мужчина?

Его смуглое экзотическое лицо было сейчас холодным как лед. Ноздри раздувались и сокращались, как у хищника, учуявшего добычу.

У Бэрронса необычайно обостренные чувства. Я ведь не сделала ни глотка алкоголя.

– Я сказала, что ничего не пила, – настаивала я.

Безусловно, это была трудная ночь, одна из худших в моей жизни.

– Но что-то определенно было. Что именно? – настойчиво спросил он.

– Приправленный алкоголем поцелуй, – ядовито ответила я. – Точнее, два поцелуя.

Но только потому, что я двигалась недостаточно быстро и не успела увернуться от второго. Я отвернулась, злясь на саму себя.

Бэрронс протянул руку и рванул меня за плечо, разворачивая к себе. Этого усилия хватило бы, чтобы завертеть меня на месте, словно балерину, но он вовремя схватил меня за плечи. Кажется, Бэрронс понял, что сжал мои плечи слишком сильно и я уже готова сорваться и наброситься на него. Его пальцы расслабились на моей коже, хотя вся его поза выдавала напряжение. Взгляд Бэрронса снова скользнул по кулону и остановился на ложбинке между моих грудей.

– Кто эти счастливчики?

– «Кто этот счастливчик» будет точнее.

– Хорошо, кто, мать его, этот счастливчик, мисс Лейн?

– Дерек О'Баннион. Еще вопросы?

Несколько секунд Бэрронс просто смотрел на меня, потом его губы скривились в полуулыбке. Точно так же, как у О'Банниона, когда он внезапно признал меня куда более интересной, чем посчитал поначалу.

– Так-так.

Кончиком пальца Бэрронс очертил мои губы, затем взял меня за подбородок и повернул лицом к свету, внимательно глядя мне в глаза. На секунду мне показалось, что он сам собирается поцеловать меня, чтобы попробовать на вкус мою растерянность. Или это просто двуличность?

– Итак, вы целовались с братом человека, которого убили. Почему? – шелковым голосом поинтересовался Бэрронс.

– Я его не убивала, – резко ответила я. – Это ты убил его без моего ведома.

– Чепуха, мисс Лейн, – ответил Бэрронс. – Если бы я спросил у вас в ту ночь, согласны ли вы на его смерть во имя вашей безопасности, вы бы ответили утвердительно.

Я помнила ту ночь. Я никогда ее не забуду. Я была в шоке от того, с какой скоростью развиваются события, до смерти боялась Роки О'Банниона и была уверена в том, что, если мы с ним ничего не сделаем, он определенно сотворит со мной что-то плохое и наверняка невероятно болезненное. И я не обольщалась по поводу своей способности терпеть пытки. Бэрронс был прав. Я бы сказала: «Делай что угодно, только спаси меня». Но это еще не значит, что я наслаждалась ситуацией. И я не собиралась ни в чем признаваться.