Наталья Галкина - Белая ночь

До меня донесся голос Алекса.

— Мы пришли сюда по важному делу.

— А кто твоя спутница? — старушка рукой указала в мою сторону.

— Это моя девушка, ее зовут Саша.

'Моя девушка' — восторженно повторила я про себя. Эти слова заставили меня тут же позабыть все мои недавние обиды. Он сказал не 'подруга', не 'знакомая', а именно 'моя девушка'. 'Все-таки как мало нужно женскому сердцу для счастья!'. Я улыбнулась-ради этих двух слов стоило забросить сегодня учебу.

— Очень милая, — отозвалась пожилая женщина, — но такая худенькая.

Она жалостливо покачала головой, а Алекс рассмеялся.

'Ну и что! — подумала я, — Конечно, кое-где мне можно было бы добавить объема, но в целом моя фигура меня всегда устраивала!'

Поговорив еще немного о всякой ерунде, Алекс перешел к главному. Я прислушалась.

— Нам нужно встретиться с человеком, который был бы близко знаком с моим дедом и его работой. Может, Вы подскажете мне?

Он замолчал, и мы оба обратились в слух.

— Да, есть такой человек, — не задумываясь, ответила старушка. — Это профессор Симаков. Он долгие годы дружил с твоим дедом, а теперь возглавляет фонд, которому принадлежит этот музей. Он многое знает об исследованиях Свиридова. Сходите к нему, он заведует кафедрой в Педагогическом университете им. Герцена.

— Да, мы сейчас же к нему поедем, — ответил Алекс и, повернувшись ко мне, спросил, — ты готова еще на час пожертвовать своей учебой?

— Думаю, да, — уверенно проговорила я.

Сегодня я готова была идти с ним куда угодно! Прощаясь со старушкой, я все-таки не выдержала и задала свой вопрос.

— Скажите, а где сейчас тот стол с янтарными фигурками, который стоял тут лет пятнадцать назад?

Баба Люба удивленно на меня осмотрела.

— Ты знаешь о нем?

— Да, так уж получилось, что я бывала здесь в детстве. Он стоял вот тут, — и я указала на то место, где в моей памяти был расположен экспонат.

— Точно, здесь он и стоял, — ответила старушка.

Видно было, что мой интерес к музейным ценностям сильно ее порадовал.

— Но, к сожалению, этот экспонат для нас потерян навсегда, — ее и без того морщинистый лоб нахмурился, — года полтора назад, еще при жизни Свиридова, фигурки были украдены из музея. Удивительное дело, ничего больше не взяли, а их унесли. В последнее время стол был накрыт стеклянным колпаком и был закрыт на замок. Он даже не был разбит, а замок так и остался висеть на месте. Янтарь просто исчез. У меня в тот день был выходной, но сам Алексей Федорович был здесь. День прошел как обычно, приходили какие-то посетители, осматривали музей, а потом уже перед самым закрытием он вдруг заметил, что не хватает его основного экспоната. Конечно, был скандал! Алексей Федорович был так расстроен этой пропажей — фигурки были очень важны для него. Он считал их основой всей экспозиции. Мне кажется, что этот случай сильно надорвал его сердце. Он казнил себя, что не смог уберечь свое сокровище и частенько после этого говорил: 'Нужно было хранить их в сейфе. Кто теперь знает, кому в руки они попали!'

— Почему он так говорил? — с интересом спросила я.

— Не знаю, мне кажется, он считал их не просто безделушками, он как-то обмолвился, что они являются ключом к важному открытию, над которым он так давно трудился. Хотя по мне, так это были обычные древнеиндийские игрушки для отпрысков богатых родителей.

— Но ведь они имели ценность? — спросил Алекс.

— Да, имели, — с гордостью ответила баба Люба, — как и все здесь. За многие экспонаты Свиридову предлагали большие деньги.

— А кто предлагал? — спросила я.

— Да много кто. Сам Британский Музей хотел приобрести некоторые рукописи. Частные коллекционеры постоянно одолевали его своими предложениями, наши и иностранные. Но он ни в какую не хотел продавать ничего из своей коллекции.

— Так может, кто-то из частников украл фигурки?

— Возможно, теперь уж не узнаем никогда. После этого случая охрана музея была усилена, поставили камеры во всех углах, заменили стекла на непробиваемые и заказали новые замки. Свиридов выбил все это из средств фонда перед самой своей смертью. Но думаю, давно надо было передать все экспонаты в Эрмитаж. Там они были бы в безопасности. А здесь никто не застрахован от новой кражи. Ведь ценности-то немалые! Что я одна смогу сделать с грабителями? Охранник внизу, пока добежит — будет поздно. Надо передавать!

Она с укором покачала головой. Мы с Алексом переглянулись. Нужно было идти. Мы тепло попрощались со старушкой, пообещав еще навестить ее, и покинули музей.

На улице после полутемных залов библиотеки солнечный свет ослепил нам глаза. Мы снова окунулись в кипучую жизнь города. Вокруг торопились куда-то люди, и мы с радостью последовали их примеру. Я знала, где находится тот университет, о котором нам говорила баба Люба, и мы двинулись прямо к нему.

— Глава 6. Мальчик —

Мы быстро нашли кафедру, которой заведовал Симаков. Нам пришлось его ждать, потому что как раз в тот момент, когда мы пришли, у него были посетители. Лишь через полчаса он освободился и смог с нами поговорить. Симаков оказался высоким, слегка полноватым мужчиной лет пятидесяти. Меня поразили его массивные брови, они нависали над глазами, и это придавало его взгляду излишнюю суровость. Не хотела бы я стоять перед ним на экзамене. Профессор был не очень доволен нашим визитом, видно было, что у него и без нас дел по горло. Но когда Алекс сказал ему, что он внук Свиридова, и мы пришли поговорить о нем, Симаков тут же просиял. Он с радостью пожал его руку и вежливо предложил мне стул.

— Как приятно увидеть тебя, Александр. Я помню тебя еще совсем мальчиком. А теперь передо мной взрослый мужчина. Ты, конечно, тоже занимаешься историей, — он сказал это так, как будто нисколько в этом не сомневался.

— Нет, я работаю переводчиком.

— Как жаль! — Симаков был явно огорчен. — Он должен был передать свое великое дело в надежные руки. Как жаль!

— А что это было за дело. Мы как раз хотим это узнать.

— А почему ты об этом спрашиваешь? — недоверчиво спросил он.

Алекс вкратце рассказал о пожаре и о том, что возможно это было делом рук грабителей. Он, правда, ничего не стал говорить о себе самом и о своей недавней болезни. Симакову это было не обязательно знать.

Профессор огорчился, услышав о случившемся.

— Мы часто с женой приходили в его квартиру. Они всегда были очень гостеприимными хозяевами. Сколько тем мы обсудили за столиком в их гостиной! Там было много фотографий. На стенах, на комоде, на тумбочках. Твой дед очень любил окружать себя лицами близких людей. Видно, он очень скучал по ним в своих бесконечных экспедициях. Очень жаль! Как много он еще не успел сделать, а ведь он был близок к научному открытию.