Древо мира. Осколки настоящего - Евгения Решетова

Девушка подвинулась, освобождая ему побольше места. Пока Гай высказывал все вслух, она размышляла. И тоже не могла понять. Как ей в голову могло прийти такое? Она не знает этого мира, в этом Гай абсолютно прав, но в тот момент была уверена, что стоит им покинуть Дейвернот, как все разрешиться, они найдут, способ избавить ее от свадьбы. Будто что-то затуманивало ей разум, мешая прийти к вполне логичным выводам, что этот план никуда не годится.

– Теперь нам придется ехать и искать гааро, – тихо сказала она.

Гай снова застонал. Положение было хуже некуда. Отступить теперь они не могли. На кону были не только их жизни, но и честь Гая, как принца Прайма. О том, что он собрался проникнуть на земли, подчиненные Ааронду наверняка уже прознали все, так что отказаться стало невозможно. Пусть не он будущий король, но Гай – это королевская семья, и что бы он ни сделал, это сразу станет известно всем.

– Может, снова что-нибудь придумаем? – с надеждой протянул принц.

– Один раз уже придумали. Теперь страшно, неизвестно, что еще в наши светлые головы придет. Мы отправимся в земли Ааронда, на Темные территории и найдем гааро.

– Это самоубийство. Все равно, что приехать в столицу Дарана, выйти на центральную площадь и кричать: «Ааронд – дурак!»

Эмми встала с дивана, подошла к окну. Отсюда хорошо было видно внутреннюю часть замка и торговую площадь перед главными воротами. Люди спешили по своим делам. Для них война была чем-то нереальным, о чем, в принципе, знаешь, но оно так далеко, что нет смысла попусту тратить свои силы. Жить, наслаждаясь каждым моментом, следить за рутинными делами, выполнять их. Да и где оно, то зло, которым ее пугали? Люди вокруг выглядели беспечно, или просто не желали обращать внимания на реальность, прячась за счастливым неведением. Городской гул – голоса, крики торговцев с площади, ржание лошадей, скрипы водяных колес, благодаря которым в замке и городских домах была вода – смешивался с запахом свежей сдобы с королевской кухни. Вдохнув этот чарующий запах, вызывающий зверский аппетит, Эмми не стала отвечать брату и спросила сама о том, что не давало ей покоя.

– Как получилось, что город так быстро разросся?

– Почему быстро? – недоумения явственно прозвучало в голосе Гая.

– Ну как же… Понимаешь, – она села на широкий подоконник, облокотившись на отведенную в сторону резную деревянную створку, и, поймав взглядом необъятную женщину в белоснежном переднике, продолжила. – С тех пор как я здесь оказалась, мне снятся сны. С самого первого дня. Знаю, в этом нет ничего странного, и все же… Я думаю, что вижу в них маму…

– Маму? – принц резко сел.

– Да… Со стороны… Очень красивая девушка с янтарными волосами и удивительными глазами, синими, как небо. Намного красивее, чем на тот портрете в тронном зале…

– Я помню… она была очень красивой, – он мечтательно и немного грустно улыбнулся. – А сны?

– В снах я всегда вижу ее… И первый сон был о Дейверноте. Точнее, о его строительстве. Как сейчас вижу – пустынные коридоры, в которых ветер переносит каменную пыль, обтесанные блоки, камни, приготовленные для будущих беседок и дорог. И мама, идущая по залам, где еще не стоят статуи и не лежат ковры…

– Невозможно! – оборвал Гай.

Он, нахмурившись, встал, взъерошил волосы и, мотнув головой, обратился к сестре:

– Это был просто сон. Мама не могла ходить по нему в то время, когда замок строился.

– Почему? Я не видела ни ее раньше, ни замка, а благодаря сну узнала ее на том портрете.

– Ты видела. Ты здесь жила.

– Но не помню этого! И говорю тебе, то, что я видела – реально…

– Это не может быть реальным. Замок Дейвернот построен нашим предком в подарок его жене. Больше, чем шестьсот лет назад.

Девушка ошеломленно замолчала, не в силах осознать то, что услышала. Она верила, что эти сны не были игрой ее разума. Но как объяснить это, теперь не имела ни малейшего представления.

– Поверь мне, ты не могла видеть маму. Она тогда еще не родилась.

Мысли плясали в голове калейдоскопом разных слов. Ясной картинкой встал в голове образ замка, и девушка поняла, что не ошиблась. Она не могла ошибаться, только не в этом!

– Она знала, что будет жить в нем, понимаешь, знала! И чувствовала, что замок станет ей родным. И я, когда оказалась здесь, почувствовала, что он мне рад, что он живой.

– Глупости, дома не живые, – отрезал принц, а через мгновение подошел к ней и обнял за плечи. – Здания не могут быть живыми, – повторил он. – Но Дейвернот всегда был особенным, в этом ты права. И она часто так повторяла. Говорила, что в мире, полном жестокости, этот замок всегда будет оплотом любви и надежды. Глупо, учитывая, как изменилось все после ее смерти.

Они молча смотрели, как во двор въехала телега, груженная коробами и бочками для кухни. Женщина в белоснежном переднике громко раздавала указания и, наконец, телега скрылась за углом, там, где находился хозяйственный двор.

– Кто это? – указав на женщину, спросила Эмми.

– Далиса, ключница. Хочешь остаться в замке, не спорь с ней, – хмыкнул принц.

– Учту.

– Я верю тебе… просто, – вдруг произнес он, закрыл глаза и тяжело вздохнул. – Если твой сон – правда, то все, что мы о ней знаем… ничего не знаем. Я тоже почти не помню ее. Шесть лет… что можно осознавать в этом возрасте? Для меня она была красивее всех, кого я знал, умнее, добрее. Требовательная, смелая… после ее смерти отец перестал вспоминать о ней, а потом, время шло, и я все чаще слышал разговоры, сплетни, что королева была обычной крестьянкой без дара, не способная на серьезные решения. Но это не так! Она была магом, пусть и слабым, но… магом. Двор вытаскивал грязные подробности их жизни, ссоры, скандалы, противоречия. И их было много. Мама была доброй, но если считала, что отец не прав, стояла на своем до последнего. В детстве я твердо знал, что родители любят друг друга и нас. Он готов был носить ее на руках, причем в самом прямом смысле… После ее смерти мое детство закончилось. Меньше чем через год отец отдал меня на воспитание в закрытую воинскую школу. Там выбивают желание жить, учат убивать без сожаления. В четырнадцать я попал на бойню у Пограничной реки, после этого отец вспомнил обо мне и вернул ко двору. Вот только лучше