Наследница Лилит - Валерия Дашкевич

ожидании звонка или сообщения. Уверена, что он у него есть. Я же сама себя извожу в мучениях и сомнениях, душа разрывается, а в голове - плотный непроглядный туман. Стоит прикрыть глаза и перед внутренним взором стоит он: взлохмаченные темные волосы, наблюдательные темные глаза, легкая блуждающая улыбка на лице.

Не выспавшаяся и разбитая собираюсь на работу, Вася меня не трогает, молча перемещается ко мне на руку. Не спешным шагом прихожу на работу. В регистратуре узнаю, что Светланы еще нет, забираю карточки. И все это делаю на автомате, будто я нахожусь в вакууме. Чувства словно заморожены, наступил некий тайм-аут, несколько раз я ловлю себя на том, что поглядываю по сторонам или смотрю на темный экран телефона.

Возле кабинета ожидают мои девочки, которых в скором времени я больше не увижу, и это отзывается новой болью в груди. Я к ним ко всем привязалась и настолько привыкла, тяжело расставаться и предавать. А именно клятвопреступником я себя и ощущаю - мои девочки, они доверились и поверили мне. И только принимая будущих мам, немного оживилась.

Я и сама мечтала, что в один день встречу его - Истинного, вспыхнет огонь притяжения, у нас родится доченька или сын. А судьба преподнесла такой неожиданный сюрприз.

- Лиличка Самаэловна, это я, — послышался поникший голос Светланы. - Что произошло? - поинтересовалась, не отвлекаясь от пациентки. - Все хорошо, — но мне достаточно этого, чтобы понять, что не все так гладко. - Одевайтесь, — обратилась к пациентке. - Ребенок развивается в пределах нормы. Светлана, выпиши направление на анализы, — попросила помощницу.

- Спасибо Вам, — проговорила пациентка, забирая направления.

- Попросите, пожалуйста, чтобы подождали. Мы пригласим, - попросила выходящую девушку, присев за рабочий стол. И стоило двери за ней закрыться, сразу же развернулась к Светлане:

- Я жду, — спросила, разглядывая ее чересчур бледное поникшее лицо, припухшие от слез глаза. Но вместо ответа она отвела взгляд в окно, одной рукой прикрывая живот.

- Ты беременна, — догадалась я.

- Как вы?

- Не бери в голову, — отмахнулась. - И что теперь? - меня волновало это. - Вы не станете делать мне аборт, — сама это понимая, проговорила девушка. - Не стану, — проговорила, рассматривая ее. - Отец ребенка знает?

Она молча закивала, еле сдерживая слезы. Глупая, я ж ее предупреждала! Нет, мы все куда-то спешим и на что-то надеемся. Нам застилает разум страсть, а в итоге - у разбитого корыта и аборт.

- Я заплачу тебе, но ты выносишь ребенка и отдашь мне, — произнесла свое решение. “Ой, дура”, — разнесся в голове голос Васи и одновременно с ним прозвучал вполне ожидаемый вопрос:

- Зачем это вам?

Что сказать? Истинный под большим вопросом, а так хоть спасу одну маленькую жизнь.

- Знаешь, Свет, есть одна гипотеза, что душа ребенка выбирает маму задолго до зачатия и за девять месяцев до этого момента вселяется в нее. Некоторые женщины утверждают, что ощущали это, они в этот период очень сильно меняются. Так вот, я тоже в это верю и убить живую душу не могу. И я хочу предложить тебе сделку, — вглядываюсь в удивленные глаза помощницы.

- Какую? - едва прошептала она.

- Я тебе плачу, ты будешь обеспечена всем необходимым. На некоторое время мне придется уехать в Америку, — я специально обманула. - Ежемесячно на твой счет будет поступать хорошая сумма денег, но ты родишь этого ребенка. Если, конечно, вдруг в тебе пробудится материнский инстинкт, оставишь себе и деньги, и ребенка. Если же нет, я его забираю.

- Но в чем ваша выгода?

- Пока ее нет, — ответила ей. - Но ты не думай, что все просто так: мы с тобой заключим договор. Это на случай, если ты откажешься от ребенка в больнице, и его определят в дом малютки. При этом варианте ты вернешь мне все деньги с процентами. И поверь они будут немалые. Ну так как?

- Все равно не пойму, — проговорила девушка, присаживаясь на стул.

- А здесь нечего понимать, хочу попробовать спасти хоть одну жизнь. А возможно, и ты передумаешь, — с надеждой взглянула на Светлану.

- Не передумаю, не желаю иметь ребенка от ублюдка, я ж его потом всю жизнь буду ненавидеть.

- Многие как-то живут, тем более, это не его ребенок, а твой.

- Не хочу быть матерью-одиночкой, — с презрением выплюнула она, словно это оскорбление или клеймо.

- Пожалуй, у нас тобой к ним разное отношение, — проговорила с грустью. - Не то чтобы я пропагандировала, нет. Но у этих женщин хватает смелости и стойкости воспитывать самим детей, зарабатывать деньги, уверенно смотреть в следующий день и, главное, любить дитя от предавшего ее мужчины. Тяжело, но они живут и знают, ради кого.

- Вы правы, — приглушенно прошептала Света.

- Так как? Ты согласна? - больше говорить не о чем, единственная надежда, что она передумает.

- Согласна. А сколько будете перечислять? - ее выдавал алчный блеск глаз. - Восемьдесят тысяч в месяц, — проговорила, наблюдая за реакцией девушки. И она не заставила себя долго ждать. Светлана уже предвкушала, как будет тратить деньги. А ведь я предложила эту сумму с тем, чтобы, если она передумает, она могла отложить на будущее. - Но ты обязана хорошо питаться, — предупредила ее. А я попрошу Ингу, чтобы присмотрела за ней. Умудрилась же она ее с этим познакомить, вот пусть теперь искупает свою вину.

- Хорошо, — согласилась помощница после нескольких минут раздумий.

- Тогда сразу же после работы отправимся к нотариусу, — ответила я. Судя по ее лицу, Света повеселела, что так хорошо все разрешилось. Остается надежда, что она все же передумает.

- Приглашай, — отвлекла ее от радостных раздумий. Кажется, подсчитывая денежку, она уже и о работе позабыла.

Прием пролетел незаметно, я все же еще была в раздумьях над вопросом: когда мне рассчитываться, не хотела покидать полюбившуюся мне работу. Но знала, чем дольше я оттягиваю, тем сложнее будет потом. Потому, не оттягивая в долгий ящик, пока Светлана относит карточки в регистратуру, направилась к заведующей. Отмазку я придумала: тяжело заболела единственная родственница, в Америке, и мне срочно нужно ехать ее досматривать. Не скажу, что разговор мне дался легко, но больная родственница имела эффект, и мне подписали заявление. Это же я