Молли Харпер - Основы флирта с обнаженным оборотнем

Я перестала копошиться и ощутила знакомый эффект присутствия с восточной стороны небольшого участка, окружавшего домик. Обернувшись, я увидела, что там стоит черный волк и взирает прямо на меня жгучими глазами бирюзового цвета, пугающими в отраженном свете растущей луны. Я инстинктивно шагнула к двери, но выронила ключи. Присев за ними на корточки, я не отрывала от гостя глаз, чтобы не пропустить, двинется ли он на меня, ставшей более уязвимой мишенью. Он лишь сидел, насмешливо наклонив голову набок, словно говоря: «Давай, поспеши, ты последний пункт моего дозора, после чего я могу дальше гонять кроликов остаток ночи».

Вставив ключ в замок и отперев дверь, я обернулась к волку, чтобы – ну не знаю, спокойной ночи пожелать? Но он исчез. Ветки, где он стоял, даже не шевельнулись. Я окинула взглядом остальной двор – ничего.

Почудилось мне, что ли? Это так запоздало проявляется ПТСР? Что если никакого волка и в помине нет? Что если подсознание подсовывало мне клыкастого товарища, дабы защитить от воспоминаний, как я убиваю Тига, избавляюсь от тела и поджигаю грузовик, чтобы скрыть преступление? Раньше не замечала за собой признаков шизы, но ведь такие расстройства не возникают на ровном месте?

Ну вот, такие размышления явно человека с расшатанной психикой.

Как ни странно, но это даже не вошло в топ-лист «пятерки страннейших окончаний дней рождений».

Несмотря на утверждения Эви, что Купер «изменится к лучшему», он явно избегал заходить в салун, хотя я иногда видела его проходящим мимо окна. Я не знала, как к этому относиться. Я чувствовала вину, ведь Купер изменил свое расписание и лишился общества друзей из-за стремления держаться от меня подальше. Я злилась на себя за то, что предположила, будто его проблема связана со мной, злилась, что вообще переживала из-за этого. Потом снова чувствовала себя виноватой. Замкнутый круг.

К счастью, меня отвлек новый предмет раздражения. Через неделю после дня рождения в салун с самодовольной улыбкой чеширского кота вплыла Сьюзи Ку и сообщила, что на почте меня ждет посылка.

Я сказала, что это ошибка. Подарок от Кары я уже получила. Никто, кроме нее, не знал моего адреса.

- Что ж, это довольно увесистая коробка, - лукаво сказала Сьюзи. Мне потребовалось некоторое время, чтобы догадаться, что она для тебя. Адреса не было, отправлено на почту для почтальона Гранди, штат Аляска. А потом я увидела на ярлыке имя. Оно немного меня смутило, точнее сильно, но ты единственная Ванштейн в городе. – Подойдя к самому интересному, Сьюзи ухмыльнулась. – Мо – удачное прозвище. Никогда бы не догадалась, что твое полное имя – Молюц…

- Т-с-с! – вскрикнула я и прижала ладонь к ее рту, прежде чем кто-нибудь из посетителей мог подслушать. Сьюзи хрюкала мне в пальцы. Мое полное имя стало занозой в пальце с тех пор, как я начала ходить в школу. Когда его объявили на церемонии вручения аттестатов, зал целых три минуты задыхался от смеха.

Конечно, по закону я могла его сменить, но родители довольно долго успешно не подпускали меня «к системе». Я в самый последний момент получила номер социального страхования, чтобы подать заявление в колледж. Мысль чистить и так скудную биографию из-за того, что родители оказались непримиримыми хиппи, довольно раздражала. Так что я тщательно охраняла личные данные и документы и мучилась из-за этого. Совсем не хотелось проходить через это в Гранди.

- Извини, - сказала я, убрав ладонь с ее лица.

- О, я считаю, это очень красиво имя, - пыталась поддразнить Сьюзи. – Единственное и неповторимое.

- Чего ты хочешь? – спросила я, сузив глаза. – Как мне купить твое молчание?

- Хотелось бы дюжину тех шоколадных шахматок. - Она кивнула на блюдо под стеклянным колпаком.

Я тщательно завернула их.

- За счет заведения, - сказала я. Под заведением я подразумевала себя.

- Приятно иметь с тобой дело, Молюц…

- Тчч-тшш, - зашикала я, делая движение «рот на замок».

Сьюзи захихикала и освободила табурет.

- Можешь забрать свою посылку в любое время до трех.

- Что все это было? – поинтересовалась Эви, когда я проводила Сьюзи уничижительным взглядом.

- Ничего, - проворчала я.

Был только один человек, кто мог адресовать посылку на мое полное имя. Моя мать.

Посылка еще три дня оставалась на почте, пока я тихо бесилась и до одурения занималась выпечкой. В конце концов, я забрала ее из болезненного любопытства и желания не допустить, чтобы Сьюзи оформила посылку как невостребованную, открыла ее и обнаружила что-нибудь унизительное, что отправила мать.

- Ты собираешься ее открыть? – разрываясь от любопытства спросила Сьюзи, когда мы загрузили коробку в грузовик.

- Дома, - ответила я. – Как шахматки?

- Большую часть я взяла в «Стрижки и завивки», - ответила она, усмехнувшись. – Они пошли на «ура». Герти Гоган спросила, что такого я сделала, чтобы заслужить целую дюжину, а я сказала, что всего лишь помогла подруге. – Тут Сьюзи немного смутилась. – Конечно, некоторые дамы в салоне красоты не были в «Леднике» после того, как вы с Эви все там поменяли. Они до сих пор не слышали о тебе. Так что мы с Герти рассказали им все о тебе, твоем переезде и, слово за словом… - тут она затараторила: - у меня вырвалось твое полное имя.

Честное слово, сначала проговорилась мама Кары, теперь Сьюзи. Мне ли не знать, как «неболтливы» люди?

Я взорвалась:

- Сьюзи! Я думала, мы договорились!

- Так получилось, - провизжала она. – Это все из-за шоколада. Не могла мыслить ясно.

- Хорошо, раз так – месяц никаких шахматных привилегий.

- Но Мо!

- Месяц! – повторила я, забравшись в грузовик, и опустила окно. – Буду продавать тебе лимонные пирожные, но только!

Она сморщила нос от отвращения.

- Но я терпеть не могу лимонные!

- Я знаю! – крикнула я и уехала, закатив глаза.

В безопасности машины, скрытая полумраком, я открыла коробку от матери. Внутри я обнаружила очень длинное письмо, которое не стала читать, «Джунгли» Эптона Синклера[27], «Нацию фастфуда[28]», повареную книгу «Путь веганца» и пестро украшенный фотоальбом, полный наших снимков в более счастливые времена. Вот четырехлетняя я с разрисованным лицом – в нашей коммуне несколько месяцев жила боди-артер Люта. Там шестилетняя я сидит на плечах отца в тот момент, когда мы увидели Джерри Гарсию[29] на концерте. А на той фотографии мне девять, и мы с мамой стоим перед Верховным судом Миссисипи с плакатами «Спасем будущее!». К сожалению, я не могла вспомнить, за что мы протестовали.

На дне коробки было ее фирменное медово-овсяное печенье без сахара, коробка зародышей пшеницы, крекеры «Солнечная жизнь. Клетчатка для здоровья толстого кишечника» и пищевые добавки той же серии с подробной брошюрой, как заботиться о желудочно-кишечном тракте.